Без тебя

Нам трудно было жить, свой резвый пыл умерив,

теперь безумно жаль всего, что не вернуть.

Торопятся часы. Уже осталось мало,

и я как будто сник и к худшему готов,

но хочется опять того самообмана,

той мягкой теплоты оранжевых тонов.

* * *

Ты печали свои не смакуй,

отгони дней усталый табун.

Я помочь всё равно не смогу

вспомнить всё. Не нарушу табу.

Вечер был по-февральски уныл,

обвиваясь вокруг, как лассо.

Карнавальную маску луны

он напялил тебе на лицо.

Я сказал: «Дорогая Луна,

улыбнись, всё останется сном».

Ты была, как луна, холодна,

холоднее, чем снег за окном.

И к тебе больше нет мне путей,

всё горит, как в духовке пирог.

То предчувствие горьких потерь

оправдалось, хоть я не пророк.

Что осталось? Лишь зимние сны,

этот белый, как мельник, январь,

карнавальная маска луны

и холодная черная гарь.

* * *

Вовсю курортная страда,

но едешь ты не в Крым —

ты исчезаешь навсегда,

как этот лысый дым.

Кишит людьми большой вокзал,

как рисинками плов…

А я тебе и не сказал

каких-то важных слов.

Теперь меня и не проси,

слова уже не те:

они застряли, как такси,

в вокзальной суете.

И наше время истекло.

Прощается родня,

и ты глядишь через стекло

уже не на меня.

* * *

Что же ты за созданье?

Сущее наказанье!

Северное сиянье…

с тобой свиданье.

Ты из страны Суоми,

края волшебных радуг.

Что мы осмыслим, кроме,

кроме того, что рядом?

Как мы с тобой неловки!

Нам не сказать словами,

что облака, как лодки,

тихо плывут над нами.

Видно, в мгновенья эти

ты – лишь астрал, без тела.

Как, на какой комете

ты ко мне прилетела?

.

Где-то совсем на грани

бреда больной улыбки

бледный сверчок играет

на своей лунной скрипке.

Я провожаю взглядом

тени в пустой квартире,

где мы с тобой не рядом —

ты в параллельном мире.

Там не найдешь ты счастья,

там только ад кромешный.

Как бы мне достучаться

в дом твой уже нездешний?

* * *

– Ты вернешься?

– Я лишь на три дня.

Я – туда, где дальних гор гряда…

Только ты не дождалась меня,

да и не дождешься никогда.

Был я словно ветром унесён

за границы призрачных держав.

Извини, что это был лишь сон,

извини, я слова не сдержал.

Я по льду скользил — он, как фарфор,

он глазурью абрис твой облил.