Чтобы помнили

Так оно и случилось – в височной кости с правой стороны черепа зияло отверстие от пули, а рядом лежал маленький «Шмайсер». Боевой путь Ольги, добровольцем ушедшей на фронт через две недели после начала войны, отмечен 17 правительственными наградами, одним тяжелым и тремя легкими ранениями. Победу встретила в Кенингсберге и вернулась домой – в Ленинград. Верность первой любви сохранила до конца своих дней. Ольга Ивановна Будникова скончалась в 2001 году…»[3 - Плацдарм: «Невский пятачок». 1941–1943: сб.

Баллада о Ленинграде

Памяти Ковригина Михаила Петровича, младшего лейтенанта, командира взвода 3-го стрелкового полка 291-й стрелковой дивизии.

Пульсирует жизнь, и звезды над городом,

Шоссе переполнено, вечер настал.

Несутся машины, торопятся, холодно,

А воздух тяжелый, он за день устал.

День кончен, но мысли гнетут, накрывают,

Особенно в мае, щемящей волной.

Мой город задумчив, меня приглашает

В блокадную зиму, на встречу с войной.

Я сяду на кухне и выключу радио,

И медленно время меня усыпит,

Глазами отца увижу я зарево,

Застывший трамвай на рельсах стоит.

Я вышел во двор, пуста Моховая,

В рассветной тиши мне слышны шаги.

Вдали у моста ополченцы шагают,

А мне за Литейный, в больницу дойти.

Я в госпиталь взят, пока что в запасе,

Свое отслужил еще до войны.

Пускай инженер, по хозяйственной части,

Работы хватает до зимней поры.

Зима, холода, ленинградское марево,

Застыли каналы, дороги, дома,

И гулко за городом охает, намертво

Людей пришибает взрывная волна.

Набрать бы воды и добраться до дома,

Качаясь, иду, сквозь снег и пургу,

А ты меня ждешь и смотришь с балкона,

Как я под бомбежкой тихонько бреду.

А мать в окружении, страшно, нет писем,

И мысли терзают: что делать, как быть?

В июне ты с дочкой дорогами рысьими

От немцев прорвалась, чтоб в городе жить.

Зима убивает, блокада крепчала,

И ты потеряла мать быстро свою,

Она на полу, под кроватью лежала

И жизнь картой хлебной спасала твою.

Потом на салазках, сквозь ветер и вьюгу,

На Охту, на кладбище вез я ее.

А мы обещали с надеждой друг другу,

Что выживем, сдюжим свое бытие.

Но мне до весны дотянуть не придется,

И смерть мне в затылок стала дышать,

Уйду я на фронт, лучше пуля, чем просто

От голода здесь, зимой, умирать.