Мусорное счастье. Сборник рассказов

– Это же сон, Валюх, ну, какая?

– Низкие духи мало что видят, но, надеюсь, не дылда; дылде плешь твоя в глаза сразу бросится; и лучше толстуха!

– Это зачем?

– Где вокал размещаться будем?

«Аааа-иии-ееее», – доносится непонятно откуда.

«Ну, точно: «Помоги мне, помоги мне»», – вытягивает спящий Пётр Матвеевич, – как в фильме со Светличной. А халатик какой! А песня! И без халатика. Хороша. А эта всё мычит без слов, как немая»

– С немой и жизнь будет тихою. – вклинивается Ля-Рва.

«Может, певичка малограмотная, приезжая, вот и мычит.

» – Думает спящий.

– Они без столичных вывертов, только… плодятся. —Соглашается сущность.

Пётр Матвеевич смотрит на муху. Насекомое колыхается от сквозняка, и, кажется, вот-вот взлетит.

– Разбега тебе не хватило, полёта! Теперь всё изменится! Ширши ля фаму, Семёнов, что значит-есть голос- найдётся тело…

«Учёные, якобы, взвесили, сколько в нас грамм души.» —Мыслит Семёнов.

– Бре-ее-ед! – взрывается Рваля. – Затаись, подслушай, откуда мотивчик! Вот он, источник звука, квартира, допустим, с тремя шестёрками; подкатишь проездом, на лифте, как бы случайно, и на звонок большим пальцем дзыньк! А там халатик с пуговкой перламутровой, а под ним – дама красоты обещающей; а ты, бритый с лосьоном, с ведром как с прикрытием!

– На даму-согласен, ведро-то зачем?

– Для порядку «утро доброе! Вы У.

 К. изучали? Издавать голосовые шумы можно со скольких до скольких? А она: «ой, простите, стены, знаете ли, виноваты. Дайте шанс исправиться. » – краснеет; вариант – бледнеет. А ты ей: «не бойсь, соседка, кой-что понимаем в операх…» И цветы из ведра под нос с небрежной галантностью.

– Насчёт цветов, ты, Валюша, загнула. Ноябрь на дворе, в кармане дыра, если только занять?

– Хрен тебе кто одолжит! – хохочет сущность. – Поздно, Семёнов. Подари ей Цветок Декабриста, чтоб ждала, когда зацветёт —долго, лет сто!

Пётр Матвеевич видит свои запои, реально, как горы пустых бутылок, и содрогается. «Спасибо Зое, с того света вытащила!» Напев манит, только без слов, а слова в голове проносится.

«Щасссс. И тебе помогут. Рваля.., Рваля.., Рвалентина…»

На днях в дверях лифта он еле разошёлся с объёмной спиной новой соседки; почти уткнулся в красный, дерзко пахнущий плащ, смешался и засопел. «Может, пташка она?» У Семёнова аллергия на женские ароматы: на все, кроме креозота, лосьона и маминых пирогов. «Спина в красном» спросила: «Вам выше?» Нет, голос у толстушки совсем другой.