Их адрес – Советский Союз

Веня был молодым, худым и проворным, поэтому проник с салон одним из первых, быстро нашёл своё место, сел и теперь наблюдал, как с шумом и криками наполняется салон. Прямо перед ним на кресло плюхнулся, отдуваясь и отирая алатком багровую от жары шею, тучный седой старик грузин. Когда салон заполнился наполовину, к этому креслу приблизился другой грузин, тоже седой, но худой, с крючковатым носом.

– Послушай, уважаемый, это моё место. Вы не могли бы пересесть на своё.

– Дорогой, что ты кричишь? – ответил ему первый.

 – Тебе что, мест мало? Вон их сколько свободных, – махнул он рукой.

Оба говорили по-русски, хотя и с заметным акцентом. Это потому, что они были ещё в России, и правила вежливости для них требовали, чтобы окружающие их понимали. Но второй упрямился:

– Нет, уважаемый. Я не хочу сидеть на другом месте. Вот у меня билет, – он сунул свой билет первому под нос.

Это было вызовом, и первый брезгливо отвёл руку второго грузина от своего лица. Тогда тот возмущённо закричал на весь салон:

– Товарищ проводник, прошу Вас немедленно навести порядок и вывести этого склочного старика, который сидит на моём месте.

Подбежавшая проводница какое-то время соображала, как лучше выйти из этой ситуации: уговорить первого пересесть на положенное ему место, которое также могло быть занято, поскольку она сама предложила занимать ближайшие места, или предложить второму какое-либо свободное место, что также было сделать непросто, потому что он уже слишком явно и агрессивно выразил свою решимость добиваться справедливости любой ценой.

В это время первый, который уже закрыл глаза, делая вид, что происходящее его нисколько не интересует, пробормотал, впрочем, достаточно громко:

– Я нэ понымаю, чито говорит этот бизумец на азэрбайджанском.

Веня к этому моменту уже понимал, что более смертельного для грузина оскорбления придумать просто невозможно. У второго грузина выкатились от бешенства глаза, и он потерял дар речи. Если бы у него на поясе был кинжал, то долг чести потребовал бы немедленно зарезать мерзавца.

Уговаривать худого грузина бросилась вся бригада бортпроводников. Кто-то из них даже принёс бутылку Цинандали и бокал, другая проводница совала ему в руку таблетку корвалола. С большим трудом им удалось оттеснить худого и погасить межнациональный конфликт.

В аэропорту Тбилиси Веню встретил Тенгиз. Они обнялись, как давние знакомые, и Тенгиз отвёл его в гостиницу, где уже был забронирован номер. Наверх, кроме постояльцев, не пускали никого.