Трудный разговор

А вдруг она оказалась бы уродина? Или плохо пахла? Да мало ли что…

– Не надо про запах, – попросил Жак. – На самом деле мне было неважно, как она выглядит, мне нравилось, как и что она пишет. Это прозвучит высокопарно, но я полюбил ее душу.

– Не думал, что в наше время такое бывает. И ты приехал ее искать, даже не будучи с ней лично знаком… Так романтично!

– Ты так это говоришь, что я кажусь себе идиотом, – сказал Жак, открывая дверь.

– 9 —

Пьер правильно помнил, Софи жила на самом последнем этаже.

Маленькая квартирка. Перепланировка и свежий ремонт.

– Тут все изменилось. Я бывал здесь в детстве, – сказал Пьер. – Софи тут все перестроила.

– Да, она рассказывала, – кивнул Жак. – Мы познакомились, когда она как раз закончила ремонт и покупала мебель.

Жак заметил знакомый секретер.

– Этот секретер – моя работа. Я владелец этой фирмы.

Пьер подошел ближе и провел рукой по полированному дереву.

– Красиво.

– Да, этот секретер и еще его брат побольше – это реплики старинных секретеров.

Мы сделали несколько штук по чертежам, что хранились на нашей фамильной фабрике. Ручная работа!

– Невероятно красиво! – повторил Пьер.

– Спасибо!

– Давай ты в спальню, а я тут посмотрю… – сказал Пьер и открыл холодильник.

Жак послушно поднялся по лестнице. Он помнил, как Софи рассказывала, как задумала эту перепланировку. В старых домах потолки были почти пять метров, и Софи придумала отрезать два с половиной метра над входом и ванной и сделать там уютную спальню, оставив все место внизу под большую и светлую гостиную с кухней.

Жак не мог поверить, что стоит в спальне Софи. Он столько раз представлял, как окажется здесь. И вот он тут – а ее нет. Он чувствовал одновременно возбуждение и грусть.

Он лег на кровать и обнял подушку. Вдохнул запах. Вот как пахнет Софи. Именно так он себе и представлял. Легкий цветочный запах. Розы. Ей подходит. Жак сгреб одеяло и обнял. Господи… Я так близко и так далеко. Почему я не приехал раньше. Всего бы один месяц назад.

Но тогда это казалось невозможным даже представить. Удивительно, как некоторые вещи меняются, когда перестаешь рассуждать и начинаешь действовать. То, что ощущалось титановым канатом, прочной привязью, разрубить которую никому не под силу, на деле оказалось не толще бумажного шпагата, который лопнул при первой же попытке освободиться.

– Тут ничего нет такого, – донесся снизу голос Пьера. – Посмотри ты… Ты все-таки ее лучше знал…

Жак не ответил.