Невинный семейный бизнес. Мелодрама с острыми краями

Но, как говорят вечно правые в этом вопросе французы, женщина нужна, ой, нужна она!

У папы было устоявшееся веками, по выражению Андрея, мнение и давно выверенный психологический портрет, запоминание которого и тщательная «отработка» на практике в свое время стала одним из первых заданий шестнадцатилетнего Андрея. С тех пор многое изменилось, и в первую очередь он сам, но папина схема, структура, лепка, которую он вычислил и в конце концов выбрал, не менялась.

Сидя в дорогущей и модной едальне, Андрей не спеша оглядывал зал.

Его не интересовали любовницы. Впрочем, если верить папе, они никого не интересовали. Как и богатые идиотки, жаждущие развлечений. Примитивные побирушки, тщательно следившие за своей внешностью и при удачном раскладе превращавшиеся сначала в любовниц, а потом в богатых идиоток, тоже выпадали из списка. И пластилиновых особ царских кровей папа тоже не жаловал.

– Фасад – не главное, – говорил папа. – Мне не нужна подсадная утка.

И с этого момента Алексей Давыдович начинал петь и декламировать.

– Это должна быть такая птица! – голос его звенел. – Такой манёвр, такая красота бреющего полёта! – чтобы дух захватывало, когда наблюдаешь за ней. Чтобы чувствовала тебя – моментально, сразу, кожей!..

Нет, не было такой в этой едальне. Андрей промокнул губы салфеткой и ушёл бы, если бы к нему не подоспел официант. Он вежливо склонился с маленьким подносом в руке, на котором лежал счёт.

– Второй раз? А разве я не заплатил? – усмехнулся Андрей, но на счёт всё же посмотрел.

– Дама в бирюзовом просила передать, что она уже не сердится на вас, – позволил себе улыбнуться официант.

Андрея распирало веселье.

– То есть, вы считаете это достаточным основанием для оплаты счёта? Нет, конечно, я понимаю: если дама, да ещё и в бирюзовом, уже не сердится, тогда, конечно, надо заплатить!

Официант сделал маленький шажок назад.

– А сама дама что поделывает в данный момент? – с детским любопытством спросил Андрей.

Официант чуть качнул головой в сторону столика, стоящего у окна. Андрей посмотрел в указанную сторону и замер. Улыбка расползалась по его лицу, как солнечное утро, и он ничего не мог с этим поделать. Впервые за всю свою пока ещё недолгую жизнь он понял, что имел в виду отец. Андрей узнал её – сам для себя узнал и понял.

– А что ещё сказала моя супруга? – спросил он у официанта.