Планета сломанных душ

Правда, он никогда раньше не думал об этом и никогда не интересовался чтением чужих мыслей, все больше думал о себе любимом, но все же, все же! «Не до такой же степени!» – высокомерно возмущался он про себя, натурально подразумевая, что уж у него-то, – Артема Милованова, – такого хлама в голове быть не может.

Ему припомнилось, как он в детстве, услышав на улице иностранную речь, страшно досадовал, что не знает языка и поэтому не может понять, о чем говорят эти люди. Его мальчишеское воображение тут же рисовало картину чего-то значительного, глубокомысленного и очень-очень важного, что начинало жечь его сильнейшим любопытством.

Уже повзрослев, он часто вспоминал это жгучее чувство, когда, выйдя утром рано и спеша на работу, слышал, как два дворника – граждане ближайшего зарубежья – что-то бойко лопотали на своем восточном наречии, пытаясь докричаться друг до друга через весь двор, как будто не проще и удобнее было просто подойти поближе и спокойно разговаривать не напрягая глотку. Но теперь он мог себя успокоить – дворники ни о чем значительном разговаривать не могли.

Большинство людей, идя по улице, мысленно прокручивали у себя в голове мелкие события своей жизни, в большинстве случаев недавние или ближайшего будущего, при этом зачем-то выдумывали альтернативные сценарии развития этого незначительного, на взгляд Артема, события, конструировали диалоги с воображаемыми собеседниками, как будто нападавшими на них, и тут же возмущенно парировали агрессивный выпад, как если бы и вправду кто-то крайне несправедливо обошелся с ними именно в эту минуту.

Эмоциональный фон практически у всех был негативный: обида, тревога, возмущение, гнев, апатия, тоска, безысходность… Зрелище не самое приятное, надо сказать. Сколько же сил, жизненной энергии уходит на эти бури в стакане! Поразительная расточительность!

В какой-то момент, сильно сконцентрировавшись, глубоко погрузившись в какого-то паренька, идущего мимо его дома, закрыв глаза, Артем вдруг услышал громкую музыку незнакомого исполнителя, которую раньше никогда не слышал, и прорывающиеся сквозь эту музыку обрывки его мыслей и образов: «Вован узнает – офигеет ваще… Батя денег обещал…»

Слегка приоткрыв глаза, Артем вдруг «увидел» такой знакомый тротуар вдоль своего дома, как будто он шел по нему сам, потом к «его» лицу приблизилась рука с сигаретой, а в нос шибанул отвратительный запах дешевого табака.