Тела

Последней стояла женщина лет сорока, с синюшными пятнами на лице. Ее лысая голова была обмотана длинным грязно-синим шарфом. Несмотря на весь свой неприятный вид, она явно пыталась хоть немного приукрасить себя – в ушах безвольно болтались тяжелые узорчатые серьги медного цвета. Женщина улыбнулась мне голыми деснами с остатками зубов.

– Доброе утро! Как спалось?

Ее дыхание вырывалось из груди и врывалось в нее с шумным свистом. Женщине явно было тяжело стоять на ногах.

Я сдержанно улыбнулась ей и все-таки встала в конец очереди.

– Доброе утро. – ответила я. – Как говорит наш Филипп на тренингах, сегодня лучше, чем вчера. Как ваше самочувствие?

Женщина, ее звали Надежда Кан, пожала плечами.

– Смотря с кем меня сравнивать, – она грустно улыбнулась, – Войнича, например, вчера ближе к ночи уже кремировали. А я, думаю, еще немного продержусь, ведь сегодня обещали дать аванс.

– Войнич был совсем плох… – Сказала я, хотя уже и не могла вспомнить внешность мужчины. – Он уже и не ел, и с постели не вставал.

Надежда никак не отреагировала на дежурный «комплимент».

– Врач рекомендует попробовать «Экстермию» из первой серии, говорит, она должна подойти мне по составу, да и цена приятная. Но сама я думаю взять «Морфиум» и успокоиться.

Надежда грустно улыбнулась, и ее измученная, но смиренна улыбка, заставила меня опустить взгляд в пол. До сих пор не могу привыкнуть и спокойно воспринимать больных.

– Ну это вы зря. Сегодня мы начинаем запуск третьей серии «Экстермии». Попросите врача, чтобы выписал рецепт. Через меня она будет стоить на 10% дешевле. Всем работникам нашего сектора недавно повысили размер скидки.

– Спасибо. Только мне кажется, что, действительно, лучше взять «Морфиум»…

– Сколько курсов химии у вас уже было? Первая «Экстермия» не рекомендуется, вроде как, после восьми, я уже не помню, если честно. А новая разрешена даже после десяти курсов.

Женщина задумалась. В это время пришел ее черед идти в санитарное отсек, и она вежливо ответила:

– Знаешь, Элина, после десяти химий, уже надо смириться и просто запастись обезболивающими, – она снова обнажила осколки раскрошившихся от болезни зубов и медленно пошла умываться.

– Возможно, вы и правы, – я проводила ее грустным взглядом и осталась наедине со своими мыслями.