По черным листьям. Рассказы

Примерно в то же время она ясно ощутила, что ее растущие усталость и непонимание, что от нее требуется, сродни физической боли. «Скоро тебе отдадут его?» – спрашивала Ольга мужа. «Кого – его?» – в очередной раз не понимал ее муж. «Тот мой портрет?» «Это мой портрет!»

В конце лета его приняли в Репинский институт, и он перестал бывать дома. Нет, конечно, периодически он появлялся, но не как муж, а скорее как солдат на побывку. Даже рождение Федьки почти ничего не изменило… В минуты их редкой близости Ольге казалось, что теперь она мужу не нужна.

Начались реформы девяностых. Ольга сушила сухари, белые и черные, мариновала минтай «под курицу», высматривала на Сенной мягкий маргарин и порошковый творог. Иногда ее приглашали в гости, и ей приходилось брать с собой детей. Когда наступало время уходить, Катюша всегда начинала просить сладкое, и нередко им удавалось принести домой яблоко или мандарин.

А муж, забывая про молочную смесь, покупал акварель, пропадал до двух ночи, а потом вваливался веселый, и опять от него несло алкоголем и духами…

– Катюша, освободи телефон, надо вызвать неотложку.

– Еще пять минуточек!

Катюша болтала с подружками, валяясь на диване. Время от времени она задирала на спинку дивана то одну ногу в кроссовке, то другую и счастливо смеялась.

Врач, появившийся в квартире, когда уже давно стемнело, выписал лекарства, на которые у Ольги, конечно же, денег не было.

После того как Ольга обтерла сыну грудь и сгибы локтей уксусом, он наконец-то заснул. Жар понемногу начал спадать. А Ольга не могла больше оставаться в этой душной клетке. Не отдавая отчета куда, собственно, и зачем, она подошла к вешалке в прихожей.

– Ты куда? – вытаращилась на нее Катюша, выскочившая в коридор.

Ольга продолжала одеваться, пряча лицо, – боялась, что ее остановят. Катюша испуганно схватила ее за локоть и прижалась к ней, но тут же отпрянула:

– Мама, ты горячая!

– Я скоро, – тихо сказала Ольга и прикрыла за собой входную дверь.

Она шла прямо по лужам, подернутым льдом, и старалась ни о чем не думать, но одна мысль не давала ей покоя: все пошло не так после того портрета.

Она остановилась посреди какой-то улицы и вдруг подумала, что мансарда дома, которую она сейчас разглядывает, очень похожа на мастерскую мужа.