Быть наркоманом. Внутри безумия

Мне тоже досталось, и я, не чувствуя ни капли страха – ну чем мог быть опасен обыкновенный клей, которым я в школе делал поделки? – сунул физиономию в свой кулек.

Развезло меня после пары вдохов.

В голове стал нарастать приятный шум, тревожность сменилась легкостью и приподнятостью настроения.

Вскоре реальное окружение стало восприниматься, как иллюзия: предметы изменили свою форму, звуки исказились, стали необычными. Тело ощущалось невесомым, а его части – некоторые увеличенными, некоторые укороченными.

Но все это было полной ерундой по сравнению с галлюцинациями, посетившими меня еще через непродолжительное время. Яркие, подвижные, они проецировались вовне, как на экране, и я даже при большом желании не мог их остановить. Голову наполняли шум, звон, гудение, реальные звуки стали неестественными, необычными, голоса моих приятелей звучали, как эхо.

Я будто открыл дверь в другое измерение, намного более объемное и живое, чем то, в котором я находился каждый день. Мои фантазии переплелись с видениями и обрели до того четкую форму, что я уже не мог отличить, где была реальность, а где – порожденный веществом вымысел.

После того, как я пришел в себя и отправился домой, меня страшно мутило, рвало на каждом шагу, болела голова, а во рту держался гадкий химический привкус. Но в целом я был доволен. Компания клея мне очень понравилась.

***

Так до двенадцати лет я изредка нюхачил. Попробовал даже побаловаться бензином из дедушкиного гаража. Но бензин меня не взял.

А затем у меня появились более интересные увлечения.

Мне уже исполнилось двенадцать, когда я узнал, что детей далеко не аисты или пчелки приносили.

Знание я это приобрел благодаря просмотру кассет дома у Димона. Особых кассет, засунутых в коробки из-под старых фильмов. Естественно, их от нас прятали, а если мы находили – родители строго-настрого запрещали прикасаться к ним. И мы давали клятвы, что никогда не прикоснемся.

Но как только мы оставались без присмотра, клятвы быстро забывались.

Развивался я достаточно быстро, и с сообразительностью у меня не было проблем. Поэтому, пока мои друзья тупо таращились в экран, не понимая, что на нем происходило, я сидел и упивался приятным чувством, обуревавшим любого мужчину при просмотре порнографии. В штанах у меня было тесно и жарко, хотелось унять этот жар и в то же время хотелось продолжать наслаждаться им.