Роман в пустоши

Говорившего от меня отделял деревянный настил, и я при всём желании не смогла бы его разглядеть.

– Это почему? – промямлила я. Язык еле ворочался, хотя челюсть вроде осталась на своём месте.

– Потому что ты хочешь жить, правда?

– Да я никому там не мешаю!

– Глупая женщина.

Удар сапогом по рёбрам вроде был несильным, но воздух из груди вышиб. Спорить я больше не могла, да и не хотела. Лежала и со свистом пыталась вдохнуть хоть капельку.

– Надеюсь, теперь тебе стало понятнее. Утром ты соберёшься и навсегда уедешь из Нуулакши.

Усвоить-то усвоила, но чёрта с два я так поступлю. Хотя сейчас я даже кивнуть не была в состоянии.

На прощание меня ещё раз угостили по рёбрам и я послушно потеряла сознание.

Пришла я в себя спустя час, не меньше – кругом стояла непроглядная тьма, хоть глаз выколи. При попытке подняться сначала загудела голова, а потом жутко дёрнуло мышцы на боку. Я легла обратно, на камни проулка, уже успевшие выдавить в моём теле ответные следы.

Вспомнила, как думала о том, что потерявшегося тут найдут по запаху разложения. Я бы засмеялась, но было ужасно больно.

Что ж это такое было?

Ничего подобного не случалось ни разу за те двадцать лет, которые я живу в Нуулакше. Пятнадцать из них – хожу проводником в пустоши. Хоть я и обитаю тут на птичьих правах, как и все метисы, отваливая огромные суммы налога в городскую казну, я никому ни разу не перебегала дорогу. А те отношения, которые сложились у меня с обитателями пустошей и дальних горных районов, можно смело назвать уникальными: никому ещё так не везло.

И тут вот так – по лицу и без предупреждения.

В пустошь не ходить, как же. Это же смысл жизни и единственный мой заработок… Кстати!

Я ощупала карманы и с отчаянием обнаружила, что они пусты. Как и не было тяжёлого кошелька с долинными медяками. Проклятье!

В моей комнате на верхнем этаже горела свеча. Неожиданно для самой себя я сначала испугалась, хотя и знала, что Бо остался ночевать у меня – своего жилья у него здесь не было, и я с удовольствием предоставляла ему угол.

Поднимаясь по кривой и косой лестнице, я морщилась от стреляющей боли в рёбрах. Как-то невесело подумалось о завтрашнем дне: первый день похода и без того самый трудный, а я сейчас еле-еле преодолеваю лестницу.

Бо не спал. Он сидел на своём матрасе у стены, завешенной ковром, и отбрасывал гротескные тени. Даже сейчас у меня нашлись силы подивиться его профилю.