Роман в пустоши

Над головами то и дело поскрипывали настилы мостиков и переходов.

Мне всегда думалось, что лабиринт проходов меж домами в Нуулакше повторяет замысловатые узоры здешних тканей и является такой же местной достопримечательностью. Организованный хаос.

Когда-то в незапамятные времена один изрядно ленивый лаксан решил, что спускаться с верхнего этажа и обходить несколько домов, чтобы зайти к соседу на пиалу чая с маслом, слишком долго. Гораздо проще перекинуть пару досок из окна в окно… Остроумная мысль пришлась по душе жителям Нуулакши, так что теперь улицы жилых кварталов становились многоэтажными, и разобраться в их переплетениях не помогла бы ни одна карта, ни один план.

Даю руку на отсечение – если бы мне пришло в голову оставить Дарла, Никесса или Юлью прямо здесь, посреди этого квартала, они бы ни за что не нашли дорогу обратно. А жители обнаружили бы их уже по запаху разложения, не раньше. Но я честно вела их дальше по лабиринту улиц, теперь уходящих вниз: по мере приближения к границе города мы медленно спускались к пустоши.

Проходя под дощатым мостом, разросшимся до состояния перекрёстка, Юлья в очередной раз споткнулась о камень. Никесс тут же бросился к ней и подхватил. На мой вкус, он слишком возился с ней, прям как чрезмерно заботливые мамаши бегают за своими подросшими детьми.

– Простите мою неуклюжесть! Надеюсь, я быстро привыкну к этой обуви.

– А я-то думал, что это вы так проверяете её на прочность! – по-доброму съязвил Бо.

– О нет, ни в коем случае! Я, наоборот, очень переживаю, что порчу новые вещи.

Ну вот скажите на милость: я что, так громко думаю? Часто подобные дурные мысли крутятся в моей голове, но, клянусь, ни разу я всерьёз не помышляла ни о чём подобном.

– Да, Нодья, скажите нам, долго ли ещё нам блуждать среди этого всего? – Дарл обвёл рукой окружающие постройки. – И неужели не существует более приличного пути? У меня зарождаются некоторые подозрения…

Наверху с грохотом раскрылась не то дверь, не то оконная рама, с мостков посыпалась пыль и труха, и на нас неожиданно обрушился шквал ругани:

– Себя подозревай! Свою голову бестолковую, дылда бледная! Путь ему неприличный, неблагодарный ты негодяй! И эта тоже хороша, «я умру в этих трущобах»! Тьфу! Трущобы у тебя в голове и под юбкой: вымахала, как кошму, а под ноги смотреть не научилась! Ковыляй давай отсюда!.