Чёртовы свечи

…У меня же в этот вечер из-под воротника рубашки торчала салфетка, и к некоторым словам я стал невольно прибавлять «с», чтобы не прослыть «фармазоном»[15 - Фармазон – искаженное от франкмасон, то есть член любой масонской ложи, которые в 1821 году были в России запрещены Александром I; здесь употреблено в значении «вольнодумец», «безбожник».], как Евгений Онегин:

Он дамам к ручке не подходит;

Всё «да», да «нет», не скажет «да-с»

Иль «нет-с». Таков был общий глас[16 - Пушкин А.С. Евгений Онегин / Пушкин А.

С. Избр. соч. В 2 т. Т. 2. М.: Худ. лит., 1980. – С. 31.].

Бабушка Мила мне в этом подыгрывала. Или наоборот, вернулась в когда-то привычную жизнь.

– Вот прекрасные грибочки, сама собирала. Не побрезгуйте.

– Ну что вы. Обожаю грибочки, да под картошечку. Мы тоже пытались насобирать этой осенью и засолить; было вкусно, но с вашими никакого сравнения. Вы просто мастерица.

– Да, люблю, признаться, и собирать и готовить. Не для кого, мои-то теперь далече. Всё до меня из Санкт-Петербурга добраться не могут.

Хлопоты, работа, карьеры. Суета.

Стол у нас действительно был великолепен. У соседа прикупили карасиков, их приготовили в сметане, солёные грибочки, картошечка, запечёная в печи, сметанка деревенская. Вроде ничего особенного, но как вкусно. А чай с травами лесными к пирогам и вареньям не пробовали-с?

Ночная свежесть проникала в дом вместе со звуками и запахами. Я и не пытался разобраться в этом ночном оркестре: какие-то птицы, насекомые то по очереди, то вместе стрекотали, пели, кричали, но от их ночного выступления было покойно и душа отдыхала.

– Вот смородина, легко сваренная, «пятиминутка», а это крыжовник. Вишневое здесь вот…

– Успею до утра всё перепробовать?

– Как стараться будешь…

Мы закончили пить чай. Бабушка Мила убирала со стола, отказавшись от моей помощи, а я пошёл прогуляться перед сном по ночному саду, опираясь на старый черенок от лопаты вместо трости.

Ночь прекрасна оттенками, звуками и запахами. Запахами природными, а не выбросами какого-нибудь предприятия.

Цвета ночных пейзажей поражали: от плотного тёмно-синего к горизонту со всполохами, от тонкой полоски света над городом к городским фонарям и улицам в полутени и в полный мрак. Над всем этим ночные облака на разных высотах и разных оттенков, подсвечиваемые луной. Звуки пробегающего поезда: стук колёс и долгий гудок. Ещё слышен стрёкот насекомых в траве, и последние цветочные запахи перебиваются запахом влаги, прелой травы и листьев.