Чёртовы свечи

– На колдовство намекаете? Кому это нынче нужно? В мухлёж с составом поверим. Нынче молоко – не молоко, сыр полу-съедобный, колбаса трудноперевариваемая, масло сливочное только для смазки дверных петель годится. Ну а свечи – что ж, натолкали туда всего, лишь бы горела без копоти, да запах был бы помягче.

– Да совсем не знаете, молодой человек, о чём толкуете. Свечи – это вам не фунт колбасы купить, свечи столько бед натворить могут.

– Ой, да бросьте, бабушка Мила, что может произойти?

– Вот не слушаете меня… А знаете, что свечка для колдовства разного – это самый нужный предмет.

Без свечи-то ни к Богу, ни к Люциферу не достучишься. Разные у них свечи-то, верно, но на первый взгляд ничем не отличаются.

– Ну в церкви уж, поди, определённые продают, для Бога.

– Вот среди церковных-то чаще всего чёртовы свечи и находят. Ну, пошла я. Что заходила, и не помню. Ладно, если что, ещё раз постучу.

И ушла. А мы смотрим на свечи, и такой у нас интерес проснулся, что решили мы, не откладывая, к соседке наведаться, а хозяйка она по-старинному гостеприимная, не чета сегодняшним, и порасспрашивать.

А если не с пустыми руками к ней заявиться, а с хорошими шоколадными конфетами, которые она очень любит, так выведаем у неё всё про тайны свечные и чаю напьёмся с вареньем и вкусными пирогами.

Так и сделали. Пошли на следующий день втроём: я, как специалист по пирогам и сказкам, доченька Лиза с коробкой шоколадных конфет и жена Лариса с пачкой замечательного цейлонского чая. Жила наша хозяйка этажом ниже прямо под нами.

Спустились по лестнице, звоним. Не открывает. А ведь договаривались, не похоже это на нашу бабушку Милу. Как бы не случилось что.

«А я мусор пошла вынести, гляжу: полное ведро, успею, думаю, пока вас нет. Проходите, проходите, дверь-то не заперта», – снизу голос её раздаётся, мы и зашли.

Квартира как квартира, две комнаты, всё как обычно. Ничего такого таинственного староверческого в помине нет. Зашла хозяйка, поохала, нас пожурила, что мы такие дорогие конфеты и чай принесли, накрыла стол, самовар электрический поставила, чашки с блюдцами, большую тарелку с пирогами разными, вазочки с вареньями и конфеты наши на край стола, не помещались уж.

Пока самовар кипел да чай заваривали, она нас со своим семейством знакомила, фотографии фамильные показывала, вещи старинные.

– Много наших-то из России в те годы уехало, когда реформа церкви была. Кто куда: кто на Урал, потом дальше, в Сибирь, на Алтай, а кто вовсе за три моря.