Васильки

Он неуклюж был и смешон,

Терпел от всех тычки,

И под забралом прятал он

Обычные очки;

Картонный щит носил с собой,

А вот меча не брал:

Кого-нибудь, коль грянет бой,

Он защитить мечтал.

И дама сердца у него

Была при этом всём,

Но, жаль, не знала ничего

О рыцаре своём.

Он по законам книжным жил

И потому порой

Помятым сильно панцирь был,

И щит бывал с дырой.

Но он, чудак, не унывал

И щит латал, как мог,

И зонт с собою в дождь он брал,

Чтоб шлем вдруг не размок.

Он перечитывал порой

Доспехи из страниц,

Чтоб вновь увидеть как герой

Дерётся у бойниц,

Чтоб снова сердцем ощутить,

Что правда – лишь одна,

И невозможно отступить,

Коль за спиной она.

О даме сердца он мечтал

И так, не зная сна,

Покой любимой охранял

Ночами у окна.

И снился шёпот ей сквозь сон

Листаемых страниц;

И ей во сне являлся он

В толпе плывущих лиц.

А как-то раз, когда луна

Висела над Москвой,

Она брела домой одна

По улице пустой.

Что было нужно тем двоим,

Что вышли поперёк,

Она не знала и самим

Им было невдомёк.

Закончу очень скоро я

Наивный свой рассказ.

Здесь, безусловно, рыцарь встрял

И даму сердца спас.

Но мне, поверьте, не смешно

От сказки сей простой.

Смеяться, всё-таки, грешно

Над чистой добротой.

…Он в жизни смысл давно нашёл

И многое узнал,

Но сквозь картон легко прошёл

Заточенный металл.

Я доскажу, хоть всё равно,

Быть может, вам сейчас.

Финал счастливый, как в кино,

Имеет мой рассказ.

Там был средь корешков из книг

Прочней других – один,

И нож неглубоко проник,

Царапнув по груди.

Не защитить от зла подчас

Открытого лица.

Железный панцирь вряд ли вас

Спасёт от подлеца.

Пусть наковальней для добра

Нам станет книга, друг.

И мы поймём: важней наград —

Тепло дающих рук.

…Завьёт в кольчугу кольца слов

Правдивая строка,

И станет вдруг бессильным зло

На кончике клинка.

5 марта-24 апреля 1995

Белый плен

Пришёл художник в дом ко мне

И кисть свою достал.

И разукрасил, как во сне,

Всё в яркие цвета.

Он превратил мой потолок

В лазурный океан,

А холодильник я не мог

Найти среди лиан;

Он кафель в ванной заслонил

Лугами спелых трав,

А в спальне тёплый дождь пролил,

И в реку канул шкаф.

На склонах гор торшер исчез

И вместе с ним диван.