Скелет собаки в человеческом гробу

Я залез в машину, открыл окно, достал свою сигаретную заначку из бардачка, закурил, расслабился и попытался, с каждым выдохом пепельного дыма, выдыхать то дерьмо, что творилось с моим мозгом час назад. Черт, со мной говорила собака, или… По-моему, я первый начал с ней говорить, или нет? Я даже не помню, говорила она вслух, или все это, доносилось из чертогов моей потрескавшейся черепной коробки. А если, она и говорила вслух, чьим голосом она это делала? Моим, или моего отца? Или совершенно чужим, ранее не слыханным для меня голосом, может, со мной говорил сам дьявол? Что за бред я несу, наверное, у меня совсем крыша поехала, зачем ему со мной говорить? У него есть дела по важнее, да и ничего толкового он мне не сказал, так, припомнил мне то, кем я являюсь.

Докурив, я закрыл глаза, погрузился в свое потрепанное сидение, и растворился в нем, словно в бассейне с пластмассовыми шариками, погрузившись в глубокий сон. Да, я сам не заметил, как уснул. Внезапно выпал из реальности. Дерьмо, ненормальное дееерьмо.

– Сэр, сэр, с вами все в порядке?

Черт, я вскочил, от упорного стука по стеклу, так, как просыпаются в фильмах ужасов, от пожирающего все клетки организма, кошмаров. Дежавю.

– Что? – Я вообще не понимал, что происходит, где я, и сколько я проспал.

– Вы в порядке?

– Да, вроде, в порядке.

– Что вы тут делаете?

– Кажется, я уснул, да, точно, я уснул.

– Вы уверены, что вам не нужна помощь?

– Да, уверен.

– Хорошо, вам лучше отправится домой, а то мало ли, всяких идиотов хватает, вас могут и ограбить. – Разумно.

– Ага, пожалуй, вы правы, только, не подскажете, сколько сейчас время?

– Время? – Он достал из кармана телефон, покопался в нем несколько секунд, и сказал, – 4:47 утра.

– Спасибо.

– Не за что. – С этими словами он потащился дальше по пляжу, со странной пищащей штукой, напоминающей кладоискатель.

Твою мать, какого хрена, время почти пять утра, через два часа мне нужно ехать на работу. Что со мной происходит?

Сонный и эмоционально парализованный, я отправился домой, в надежде, что все случившееся затеряется где-то в глубине моего мозга, так и оставшись лишь неясной картинкой на дне моих воспоминаний.