Тайны женского клуба

Возвращаться в поселок? – Ни за что! Погрустили мы с тетей Полей и решили: пусть все будет как идет. Пока я живу в Казани, подыщу себе еще какую-нибудь комнату, а к Полинушке буду в гости приходить. Так я и сделала: нашла себе комнатушку, внесла задаток, и стали мы ждать возвращения Марата.

Через некоторое время отец привез сына. Выглядел Марат отлично, не подумаешь, что он в госпитале больше полугода пролежал. Веселый, улыбчивый, интересный парень: красивое, с правильными чертами лицо, вьющиеся каштановые волосы.

На меня он посматривал с явным интересом, болтал без умолку, и в первый же вечер пригласил меня в кино. Я, конечно, отказалась, намекнув, что нельзя маму оставлять после такой долгой разлуки, да еще в первый вечер!

Отец, немного погодя, распрощался со всеми и поспешил на вокзал за билетами. Он уже скучал по новой семье. И в тот же день уехал в Питер.

Я часто наведывалась к тете Полине, мы часто по заведенной традиции пили чай и рассказывали друг другу новости и всякие истории.

Я увлеклась чтением, записалась в библиотеку, а вечерами с удовольствием пересказывала прочитанное тете Полине. Бывало, что с нами проводил вечера и Марат. Он всегда внимательно слушал меня, а сам о своей фронтовой жизни молчал, никогда о ней не вспоминал и ничего не говорил. Он вообще стал очень молчалив и немногословен, и куда—то исчезли вся его веселость и улыбчивость.

Помню, как-то тетя Поля уж больно его доняла: «Сынок, милый, прошу тебя, расскажи мне и Танечке что-нибудь интересное. Как там, где ты воевал, люди живут? Расскажи, нам же интересно, как ты воевал, что запомнил?»

Марат побледнел, потом схватился за голову и зло так прошипел: «Никогда больше меня об этом не проси, слышишь, мать, никогда! Я в аду был, в настоящем аду, который никому из вас, простых смертных, и не снился! Я был там, где только песок, кровь и смерть, тебе понятно?! Моли бога, что я жив, знаешь, сколько там моих братьев осталось… Ты не можешь даже представить, какая она, смерть! Видела бы смерть детей, их разорванные бомбами тела, видела бы такую разруху, как там, жуткую жалкую нищету, горящие села и развороченные тела убитых… Сколько таких, как я, ребят с ума посходило, сколько их погибло в плену… никогда меня не проси больше».