Однажды в Бразилии

Ему только дай волю – и уж оно так разгуляется! И вот сейчас я снова почувствовала, как взрываюсь, как клокочет мое возмущение, переливаясь в груди и отчаянно ища выход. Провоцировать двух странных типов в этих бескрайних джунглях… Признаю, я повела себя как последняя идиотка, но как теперь это исправить?

– Ооо, сколько огня в этой тигрице! – незнакомец театрально захлопал в ладоши, – Прошу прощения за чокнутую, но в моих устах это больше звучало как комплимент. Пойдем, мы с Тоби проводим тебя до выхода из сельвы.

Я ответила молчанием, осознавая, что эта затея далеко небезопасна.

– А как же подъем на мост? – Жоакин беспомощно развел руками.

– Думаю, ей явно сейчас не до моста и не до вашей компании. Вот-вот хлынет ливень, какие тут могут быть прогулки? Сеньора благодарит вас за сопровождение, но… – незнакомец не успел договорить, как Жоакин, едва кивнув мне, повернулся к нам спиной и быстро зашагал в сторону реки, всем своим видом давая понять, что на этом наша прогулка окончена.

– Эй, Жоакин! Куда же ты? Подожди! – я уже бросилась ему вдогонку, но моя правая сандалия умудрилась увязнуть в какой-то болотистой луже.

– Кажется, твой друг решил убраться восвояси, дорогая! Кстати, ты нас, наверное, неслабо облила всякой нецензурщиной на не пойми каком языке, какое-то непонятное «йомайо» было в твоей речи.

– Я вас не оскорбляла! Кстати, вы даже не удосужились спросить, откуда я и на каком вообще языке разговариваю!

– И, правда, какой же я неотесанный! Так, откуда ты, из Палестины?

– Из Афганистана, по мне не видно? Слушайте, скажите, как отсюда выбраться, только стойте от меня на небезопасном расстоянии!

– А какое расстояние ты считаешь безопасным, гринга? Спереди или сзади?

Очевидно, мой взгляд был настолько красноречив, что этот шутник решил не продолжать.

– Окей, подскажу, так и быть, но только, если ты мне объяснишь, что такое «йомайо».

– Ха! «Е-мое» по-русски обозначает что-то типа вашего «oxe» – нечто, обозначающее сильные эмоции, возмущение.

– Точно, конечно же, ты из России! Теперь я уже не сомневаюсь, что ты искупала нас в нецензурном душе. Или нет – обваляла нас в снегу, задавив снежными комьями оскорблений! Где твой Калашников, агентша КГБ?

– Я даже и не заметила, что говорила с вами по-русски! Эх, неважная из меня разведчица, – я неожиданно рассмеялась.