Свет небесный

Любят поговорить о болячках.

– Как сказать… никто не обижается.

– Зайди ко мне! – Она тут же повернулась и поторопилась к своему кабинету.

Когда Иван Быстров вошел вслед за ней, то увидел начальницу в настроении, далеком от рабочей озабоченности. Можно сказать, даже в несколько фривольной позе. Заулыбалась, движением руки показала на стул с другой стороны письменного стола.

– Я только пришла, и звонок… Знаешь ли, интересуются люди. Они ведь меня помнят с первого появления здесь, а тут позвонила Марина Алексеева… спросила о тебе и просила… Просила! Думаю, тебя не затруднит, если почту будешь отдавать ей лично в руки.

Ну, вот! – Александра Григорьевна не переставала улыбаться. – Да, возьми и эту газетку – тоже передай. Я сама прочитала, а ее порадует внимание. Как-никак, женщина своеобразная – все замечает, тебя расхваливала.

Теперь Быстров обратил внимание на иронию в голосе, да и улыбка обрела хитрую змеевидность.

– Мне показалось…

– Согласна с тобой, так ведь не очень надорвешься.

– Хорошо.

Нельзя сказать, чтобы он обрадовался неожиданной просьбе Александры Григорьевны, но представлялась возможность нормализовать отношения с Алексеевой и, соответственно, не стыдиться встреч с Сергеем Петровичем. Когда покидал кабинет начальницы, спиной чувствовал ее пристальный взгляд, не оставляющий сомнений в осведомленности Александры Григорьевны относительно нездоровой психики клиентки.

Как бы в подтверждение его мыслям у подъезда повстречался Сергей Петрович. Беспокойный взгляд, полурасстегнутая старенькая дубленка и выбивающийся шарф наилучшим образом отражали семейную обстановку, чему виной, несомненно, являлась Марина Тихоновна со своим необузданным характером.

Не воспринималась возможность предстать одновременно перед супругами – мучеником и его мучительницей. Неприятную окраску встрече придавал результат его последнего появления в квартире Алексеевых.

– Ты вот что… – Сергей Петрович положил руку на плечо Ивана, – не томись, а выложи, как на духу. Я вижу, у тебя с Мариной произошел эксцесс.

Но ты не мучайся, выскажи, что произошло.

Иван не мог дальше терпеть незаслуженного – так ему казалось – великодушия, он убрал с плеча руку, прокашлялся и, наконец-то, выдавил нелегкие слова.

– Она предает вас.

– Ну!?

– Экспансивная женщина, готовая, простите… готовая броситься на первого встречного, – экспромтом выпалил Быстров.

– И только? – безрадостно рассмеялся Сергей Петрович. – Могу представить, как она тебя напугала.