Чёртов мост

Тем временем поверхность Кирулы незаметно очистилась, плоты ушли направо за поворот и скрылись из глаз. Приложив ладонь ко лбу, Свен закрылся от низкого рыжего солнца. Оно, как назло, било из разрыва облаков чётко в глаз. Сдул сухую тёмную прядь с лица, вгляделся в противоположный берег.

Рядом беззвучно нарисовался Кромм:

– Мне кажется или они движутся?

– А мокрый пёс их разберёт. Похоже, вроде.

– Собираемся что ли?

– Ага.

Паром действительно тронулся и медленно, с трудом держа направление, ещё целый час полз к переминающимся с ноги на ногу путешественникам.

Вблизи паром оказался чудовищным дощатым нагромождением поверх трёх длинных лодок. В одному углу красовался кое-как сколоченный навес с потрёпанной шторкой вместо двери, а по борту шёл кривенький заборчик. Для полноты картины не хватало только горшков на прутьях и брехливой псины.

Свен наклонился к ожидающему рядом парню с выгоревшими добела волосами:

– Седрегунн, говорить с ними ты будешь.

– А что сразу я-то?

– Ну ты же у нас главный обольститель.

– Ты мне предлагаешь вот их обольщать? – Седрегунн лицом указал на паромщиков.

На корме возились, орудуя двумя чудовищного размера шестами, два мужика, по пояс голые, коричневые: не то загорелые, не то немытые. Когда ведомая ими конструкция ткнулась в песок, они даже не взглянули на нетерпеливо ожидающих на берегу.

Свен вытолкнул светловолосого парня вперёд.

– Доброго вам вечерочка, господа переправщики! – Седрегунн постарался улыбнуться своей самой очаровательной улыбкой.

Пара мрачных мужиков на пароме даже внимания не обратила на его старания. Один невнятно буркнул в ответ, второй просипел, непрерывно откашливаясь, что-то, что, вероятно, означало приветствие.

– Заждались вас, говорю. Уж и не чаяли оказаться на том берегу до ночи.

– Угу.

Повисла тишина. Паромщики замерли и исподлобья оглядывали ватагу. Первым тишину нарушил Кромм, мрачно прогудев:

– Так и будем в гляделки играть? Полдня ждали. На ту сторону идём или как?

И снова возникла пауза. Мужики склонились друг к другу и общались на только им и понятном языке. Один бубнил, другой сипел. Свен с тревогой поглядывал на небо: ветер раздул лёгкие облака, и стало видно солнце, стремительно движущееся к горизонту.