Откуда-то знаю

Полина допила колу и выкинула банку в урну:

– Мне на Домодедовскую, а тебе?

– На Марксистскую, пойду на кольцевую. Ну, давай, – Саша хлопнула Полину по плечу. – Найдемся в Инстаграме.

День после дня рождения

– Саш, встаешь?

Голос Полины будто записали на диктофон, а потом включили запись и записали уже ее. Саша потерла правый глаз, на руке остались зелено-черные разводы с блестками.

– Блин, нет, подожди… Сейчас сколько?

– Без десяти два. Хотя нет, без восьми.

– Вот отстой, – Саша откинула одеяло и села.

 – Родители приедут через три часа.

На кровать упало большое полосатое полотенце с легким ароматом лаванды.

– Давай, иди купаться.

В душе Сашу обжигало то почти кипятком, то почти льдом. Наконец, она настроила комфортную температуру – что-то около комнатной – и стала восстанавливать вчерашний день по эпизодам. Вот родители дарят ей золотой браслет, вот они застегивают куртки и закрывают за собой дверь, вот влетают Тома и Сима со связкой воздушных шаров из фольги, вот заходит Полина и ищет, куда повесить пальто, вот курьер в оранжевой кепке достает из термосумки стопку пицц на тонком тесте и коробки с куриными крылышками и картошкой фри.

Они играли в крокодила, пили просекко с персиковым нектаром, танцевали, пили джин с тоником, громко слушали музыку на аудиосистеме Сашиного папы и, конечно, подпевали. Соседи стучали сначала по батарее, а потом – в дверь. Кажется, она не стала открывать.

Саша вышла на кухню, и чайник, закипев, щелкнул клавишей. Полина достала две кружки из шкафа над раковиной и положила в них по пакетику заварки с барбарисом.

– Лучше?

– Да, лучше.

– Бери бутерброд.

– О, еще горячий, – Саша взяла с тарелки тост с яйцом и сыром. – Кайф.

– Я собрала коробки и бутылки в большой черный мешок, надо на помойку вынести. Оттерла пару липких пятен с пола, – сказала Полина, разбавляя чай водой из фильтра-кувшина. – Осталось помыть посуду и запустить покрывало в стирку, оно в каком-то алкоголе.

– Блин, спасибо тебе.

Когда Тома и Сима уехали?

– Где-то в два часа ночи, на такси. Ты спала уже.

– Вообще не помню, надо же. Ну, начнем, – Саша шагнула к раковине и засучила рукава толстовки. Сложнее всего было отмывать фужеры и стаканы: с них еле-еле стирались отпечатки чьего-то блеска для губ.

Сашин телефон зажужжал и медленно пополз к краю стола. Звонила мама:

– Милая, ты как? Девочки уехали?

– Я прекрасно. Тома и Сима – да. Полина еще со мной, помогает вот убираться.