ГруЗдь моего настроения. Рассказы и миниатюры

А что у него было, мы не знали. Татуировку на левой руке расшифровать не могли.

А вместо правой кисти у него был черный протез.

Занимались мы в старой кирхе, в которой после войны был сначала мукомольный склад, а затем различные секции.

Спортивных снарядов почти не было. Трудно придумать конструкцию для подвесного мешка в зале, потолок которого уходит прямиком в небо. Работали в основном в спаррингах, то есть тренировались на «живую». А мешки нам заменяли скрученные маты, переброшенные через перекладины турников.

Зато эхо в зале было потрясающим. Бросишь слово в горячке, оно размножится, усилится причудливой акустикой, вернется к тебе же бумерангом.

Иногда в тишине зала подвывали трубы органа у алтарной стены.

Николай Иванович проводил разминку, потом усаживался в кресло и мирно дремал.

Тактикой боя руководил Генка Кирпич. Ставил удары, учил ныркам, уклонам, сериям. От Генки часто пахло табаком и пивом. Как-то он умудрялся совмещать несовместимые вещи. Генка на равных бился с кандидатами в мастера спорта, но подтвердил только первый взрослый разряд.

Трудно было найти тяжеловесу достойного противника. Весовая категория была в дефиците.

Свое прозвище он заработал не столько за сокрушительные удары, сколько за внешность. Лицо плоское, темное, крепкое как кирпич. Поговаривали, что в уличных схватках плохо приходилось тому кулаку, который падал на лицо Геннадия. Кулак рассыпался в щепки. Кирпич умел держать удар.

– Не суетитесь, – просыпался Николай Иванович, когда на слух воспринимал огрехи наших занятий.

 – Много сил тратите впустую. Бокс не балет. Не красуйтесь.

На левом запястье тренера оживала зловещая татуировка волчонка с какими-то цифрами. Рука крепкая как клешня. Даже когда он показывал некоторые удары по воздуху, чувствовалось, что в кулаке зажата пудовая гиря.

Первые соревнования вспоминаю со смехом. Мне тринадцать. Высокий, худой, узкоплечий, нескладный. Глаза горят, кулачки работают крепко. Вызвать в себе злость на противника не могу.

Отношусь к боям как к рок-н-ролу.

Перед боем взвешивание. Ночь плохо сплю. Нервы. Утром на голодный желудок устремляюсь на весы в спортзал «Спартак». Вес пушинки. И все-таки согревает чувство, что «дед» допустил до соревнований.

За час до начала поединков я уже в раздевалке. Пробегаю глазами по списку, нахожу свою фамилию одной из последних, напротив моего имени – имя незнакомца. Неприятный холодок внутри. Надо было перекусить перед боем. Взвешивание прошло.