ГруЗдь моего настроения. Рассказы и миниатюры

Сергей так и передвигался с откинутым назад левым плечом, как передвигаются люди с серьезными нарушениями мозговой деятельности. Впрочем, мужчина, конечно же, догадался, кто положил ему на левое плечо свою холодную костлявую руку. Это была она – белая, похожая на ледяное облако женщина в подвенечном платье. Сергей заметил ее еще раньше, когда он только поднялся с постели. Позади правого плеча, поддерживая мужчину, шел светлоликий юноша, похожий на веселого мальчика-пажа. Это был Ангел-хранитель, от которого веяло свежим дыханием жизни.

– Я не боюсь тебя, – хладнокровно заметил Сергей женщине в подвенечном платье. – Ты всего-навсего избавишь меня от боли. Прошу тебя, не цепляйся. У меня не так много сил, чтобы тащить на себе тебя и свое тело. А эту дорогу жизни мне нужно пройти до конца.

Холодная женщина-невеста улыбнулась бездушной улыбкой и не отпустила мужчину.

Сергей остановился и вдруг закричал на весь лес, замахнувшись рукой на ведьму.

– А ну-ка пошла прочь, костлявая! – Он с размаху ударил кулаком ледяное облако, но не удержал равновесия, покачнулся… и открыл глаза.

В больничной палате было тихо. Лунный свет проникал сквозь занавеску. Положив голову на тумбочку, сидя, спала его жена Татьяна. Во сне она чему-то улыбалась.

Улыбка

Андрей Ильич высыхал от болезней и старости, но продолжал улыбаться и подбадривать окружающих. Его радость исходила изнутри, из сердца, и, когда он шутил, лицо его светилось. Во время своего последнего визита к врачу старик веселил работников регистратуры.

Андрей Ильич уже не мог самостоятельно нести до кабинета свою историю болезни, как, впрочем, и собственное тело, однако продолжал шутить:

– Вот уже и моя история болезни растолстела так, что не помещается в щель между столом и витриной, – тихонько смеялся он. – Она толстеет, а я худею. Закон жизни.

Ему помогали дойти до кабинета врача, а он лишь усмехался.

– Помереть не боюсь, – говорил он. – Боюсь не помереть.

Однажды старик высох настолько, что от него остались одни глаза и улыбка.

Долгое время он, молча, лежал на кровати в своем доме, но ничего не мог говорить. Обратная связь с миром живых прервалась. Он все видел, чувствовал, слышал, но заявить о себе не мог. Лишь улыбался и освещал комнату своей радостью.

Андрей Ильич слышал, как бранится сноха, ругает сына, чувствовал, как внуки залезают на него и играют на кровати в «войнушку», не замечая деда. Но ответить уже не мог. Хотел бы умереть да не получалось.