Демоническая фабрика

По крайней мере, так говорили люди, а кто мы такие, чтобы на них наезжать? Главное, чтобы меня не выдернул. А то он такое может. Только и всего, что путешествовали по миру посредством сновидений. И дело было плохо, когда я оказывался один.

– Ты уверен, что голоден?

– Я то нет, да только ты, вот, похудел уже. А надо весить свои кровные килограммы, которые делают тебя тучнее в глазах других но знакомым в глазах своих собственных. Что у тебя с ширинкой?

– Застегнута.

– Давай исправим! – и он потянулся за ножницами, которые висели на потолке аккурат в том самом месте, где спала моя голова.

И в самом деле – муторно. И как ему сказать, что спать под ножницами далеко не так приятно, как казалось поначалу?

– Кариеномен, ты прав, они там пока еще висят. Быть может, сменим дислокацию ножниц?

– Да нет, ты прав в другом. Это опасно ровно в такой степени, чтобы тебе было страшно. И спать приходится под прицелом лезвий ножниц, и тем не менее, спать уже пора без них.

Он встал из за стола и снял ножницы, которые висели там более суток.

Это был странный ритуал и после него хотелось как рыть носом землю, чтобы снова найти себе острых ощущений. Позвонить, что ли Кате? Она скоро уже будет ждать и тем не менее…

Я перезвонил. Было муторно выслушивать ее извинения, что сейчас она на педсовете, и что не может говорить. Я повесил трубку. Больше она лежала бы там, где висел тот Дамоклов меч, сиречь ножницы, которые меня волновали своим размахом и остротой лезвий.

Теперь там будет висеть телефон. И зачем мне это.

Я быстро собрался и вышел ее встречать. Было холодно. И чуждо. Это был чужой мне город, который сиял огнями по ночам и волновал душу поэта, который встрепенулся из меня и, вышедши наружу, обнаружил там пустоту и сияющие камни, мимо которых ходить было ну очень приятно. Только зачем так ярко включать свет, когда до вечера еще пару часов было?

Дождавшись у школьного входа Катерину, мы распрощались с консьержем и стали наяривать круги в близлежащем парке.

Вокруг суетилась малышня и тем более, чем сильнее шел мокрый дождь. Благо, я прихватил с собой зонтик.

– Ты меня любишь? – вдруг спросила она.

Я поперхнулся.

– Я полюбил тебя сразу, как только я тебя увидел.

– Значит, будешь моим парнем!, – хихикнула она и, задрав носки, стала ходить так, словно опиралась на одни только кончики пяток. – Так легче, пояснила она, увидев на моем лице то еще недоумение.