Легким ветром

Иногда казалось, что я перемещаюсь вместе с ним по всему миру, подхватываемая колдовством джинна, превращая мой эффект присутствия в постоянный смысл, забывая при этом о настоящей реальности. Я решила избавиться от навязчивого «Я» и запереть его под тяжелый спуд.

«Я» сидело наказанное долго-долго, хотело вырваться и опять же надеть свои очки, как вдруг… Это произошло внезапно, точно гавкнула собака. «Я» решило разрушить все преграды, будто выпрыгнуть из котла. Словно пушки двинулись на поле сражения. Казалось, «Я» искало свою славу.

Но… вышла жалкая картина. Оно превратилось всего-навсего в огнедышащего змия, чтобы вылететь и где-нибудь устроиться на новом месте. Устроиться поудобнее лентяйке «Я» хотелось как можно быстрее, поразив при этом слабый податливый организм и превратившись в обычную оболочку, нечто, похожее на вид.

«Злая шутка! – думала я. – Интрига судьбы, опасная игра, вирус жизни».

«Я» смотрело теперь прямо на себя в зеркало:

– Видишь, это такой человек. Какая разница, кто он – африканец, китаец, эскимос, европеец.

Это уже уравнение на обе стороны – с запада на восток, с севера на юг, долгота и широта ходят по параллелям, как «я – это я».

28.06.17

Слива

1

Растет у самой дороги старая пышная слива, большие сочные плоды дает она каждый год. Рядом дом, там живет Петр Григоров. У него большое хозяйство, собаки, он читает книги и любит критиковать. Такой дотошный человек этот Григоров. Страсть у него до литературы. Сам-то не пишет ничего. Но есть у него друг, писатель Никитин Павел Семеныч.

К нему он всегда на «вы». Частенько он приглашает его, как старого приятеля, посидеть у сливы, поговорить о том о сем и о чем-нибудь между делом тоже. Давно их дружба крепко завязалась, не разлей вода. Только один его сосед Иван Федоров, любопытный и страшный ротозей, постоянно вставляет свои вопросы, когда приятели отдыхают вместе. Продыху от него нет, зануда такая, как говорят некоторые, не человек, а заноза.

Каждая встреча друзей не просто абы-кабы, а целое событие, будто они полжизни друг друга не видели или съехались из какой-либо непроглядной дали.

Это и понятно: каждый своим занят, а дружба – это нечто особое, что-то вроде церемонии. У каждого своя церемония: маленькая, большая, настоящая или вроде некой игры, может даже детской, а может, рисковой и опасной.

Вот снова поспела летом слива, вышел Петр к дороге посидеть, а сам Никитина ждет, писателя своего знакомого, и просит его посидеть с ним рядом.