ДАР. Поэтическая фантастика

Варварского железа

Натиск неоспорим.

Телом своим полезен,

Пал белоствольный Рим.

Был веселее марша

Бензопилы мотив.

Пали берёзы в марте,

Почек не распустив.

В памяти их паденье,

Пытки стальной скобой,

Тысяча вёрст теченья,

И – смиренье с судьбой.

Реки в разводах нефти,

Чайки крикливый стих,

Бури пенные плети

Стали уделом их.

Но, сохранённый летом,

Жил всемогущий сок.

Каждый обрубок веток

Выпустил свой листок.

Люди, дивясь, глядели:

Зеленью облиты,

Плыли и молодели

Радостные плоты.

Кратким случайным счастьем

Жили тела берёз…

Будет за ливнем частым

Очень спокойный плёс.

Примет осени устье

Замершие тела,

Взвоет над ними грустно

Циркульная пила.

Ибо чужды и лишни,

Там где железа речь,

Тонкие души листьев,

Древний язык дерев.

Баллада о голавле

В подводном царстве, как и на земле

Есть представленье о добре и зле.

Шекспир «Перикл»,

1.

У рыб иной обмен веществ, и Брем нам говорит,

Что, мол, отсутствует у них понятие «болит»,

Мол, кровь холодная у них, и нервных нет систем.

Зачем тогда о рыбах стих? Но рыбой не был Брем.

Вам ихтиолог никакой не сможет рассказать,

Что видит окунь под водой в огромные глаза,

Что знает щука перед тем, как на ерша напасть,

Что чувствует, к примеру, ёрш, попавши щуке в пасть.

Лишь тот, кто лично побывал в ребристых чешуях,

Об этом точно б вам сказал… Так вот, о голавлях.

2.

Аксаков пишет – он, де, вот,

жилец прохладных чистых вод,

не одобряет лишний шум,

имеет странный рыбий ум

и осторожный зоркий взгляд,

большеголов и брусковат,

с чёрнокаёмчатым хвостом…

Я, впрочем, малость не о том.

3.

В характере у голавля такая есть черта —

весьма не любит он крючка. Для рыбаков – беда!

На воду тень ли упадёт, шаги ль на берегу —

лови хоть целый день его, он даже ни гу-гу.

Лишь там, где не видать людей, вдали от их снастей,

Порой взметнётся над водой серебряная тень.

Удар хвоста, и звонкий плеск, и сильные круги —

и снова тишина и блеск подсолнечной реки.

4.

Ещё и солнце не взошло,

И под водой темно.

Ещё синё и тяжело

Уступчатое дно.

Но плеск и запах в глубине

Нарушили покой

И шевеление во сне

Бессонных плавников.

В природе голод, как и встарь,

По-прежнему всесильный царь.