Лукич

Я кивнула, хотя подозревала, что он просто не хотел пугать. Впрочем, сказанного мне хватило, чтобы понять, почему муж в последнее время осунулся и выглядел недовольным.

Сеня – спокойный, домашний, мягкий – совсем не подходил для такой работы. Да, он физически крепкий и выносливый. Да, кулак у него внушительный. Но представить, что он может кого-то ударить, я не могла. С другой стороны, выбора у нас тоже не было. Жить на одну пенсию втроём мы явно не могли.

Сын тем временем пытался продолжать фотодело.

Много дней заправлял в кассету тренировочную плёнку, которую отец дал ему ещё давно, вместе со старым фотоаппаратом. Но тогда у него не было нужды довести навык до автоматизма: когда они делали всё вместе, Сеня помогал, подсказывал, самые сложные этапы брал на себя.

Теперь Гешке пришлось делать всё самостоятельно. Первую плёнку он засветил. Как это произошло, сын так и не понял: «вроде было темно», «вроде всё проверил», «защёлкнул кассету». «Вроде», – передразнил отец, швырнув испорченную плёнку в мусорное ведро.

Перед обедом, когда муж собрался принести еду мне в комнату, окликнула его:

– Сень, я не хочу есть. Ты вместо этого, пожалуйста, помоги Гешке заправить плёнку. Пусть он делает, а ты проверишь, подстрахуешь.

Муж нахмурился и зажал уголок губ: «Ладно».

Позже счастливый Гешка показывал мне три кассеты, которые он заправил с закрытыми глазами. «Теперь мне надолго хватит!»

Он решил сначала использовать плёнки, а потом приступать к проявке и печати фотографий.

Теперь он не фотографировал всё в подряд, как было раньше, когда они делали всё с отцом. Подозреваю, Сеня попросил экономить плёнку, потому что новую покупать не собирался: слишком много денег уходило на лекарства и на покупку новых вещей вошедшему в рост сыну.

***

Перед Новым годом настроение в доме немного поднялось. Мне стало полегче, я даже смогла немного помогать мужу по дому. Сеня старался меня беречь и просил просто посидеть, но я хотела хоть немного шевелиться.

Я упросила его купить живую ёлку. Много лет мы наряжали небольшую искусственную, и лишние траты, конечно, были ни к чему. Но в этом году захотелось настоящую.

Протянула серёжки, которые он подарил мне после того, как нас обворовали:

– Сдай их. Только пусть у нас будет ароматная, пушистая ёлка.

Сеня отвёл взгляд, не решаясь взять украшения.

– Пожалуйста, – вложила ему в ладони и поцеловала в щёку.

Сеня схватил меня в охапку, прижал.