Армейские истории. От первого лица

Потом я приносил справки из загса, домоуправления, поликлиники и ещё откуда-то, но начальник не унимался. К счастью, фантазия военных имеет предел, и всё закончилось. Я победил в своём первом неравном бою. Подполковник выкинул белый флаг в виде списка фамилий и адресов. И пухлой пачки повесток.

В восьмидесятые годы служили практически все, не служить было позорно (западло). Ни одна девчонка не воспринимала парня полноценным, если он не служил в армии. Одним из первых вопросов при знакомстве был:

– Служил, не служил? Служба в Армии была почётна и давала много привилегий и для поступления в институт, и на хорошую работу.

– Вот.… Всё сделал! – я протянул список военкому, встретившемуся при входе в здание.

– Иди на медкомиссию, там по коридору, увидишь! – офицер скрылся в темноте кабинета. Через несколько минут я окунулся в живой поток из голых тел. Поток бурлил в зашарпанных коридорах военкомата. Разноперая масса шипела, матюгалась, шевелилась, хихикала, переговаривалась…

Кабинеты, коричневыми ртами дверей, не разбирая, глотали мальчишек и тут же выплевывали с тоненькими папками дел, на которых синел штамп – «ГОДЕН»!

Заключительный аккорд.

– В диверсанты! – рыкнул председатель комиссии, небрежно листая мое дело.

– Какие диверсанты? – почти шёпотом простонал я.

– Узнаешь! – не поднимая головы, гавкнул повелитель судеб.

– Разве есть такие войска? – я сдулся. В голове проносилось:

– Придурок! Кто тебя дёрнул! Доигрался? Доброволец, мать твою!!!

– Мне еще пятОк таких пацанчиков надо! – кому-то невидимому, цедя сквозь зубы, констатировал полковник. Ноги мои подкосились, как я не упал?

– Шутите! – вслух подумал я. Скорее всего, это из-за моего роста (метр девяносто шесть). Какой из меня диверсант – я худой и десяти раз не подтянусь! – защебетал я птичьим голосом.

– Научат! Какие шутки, а мясо нарастет! – устало выдохнул председатель.

Я прикрыл глаза. В голове замелькали отрывки из военных фильмов. Вот я закладываю взрывчатку под железнодорожный мост, беру языка и, жертвуя собой, взрываю немецкого генерала…

– Ему нельзя в диверсанты и в десантники, и в пограничники, и тем более на флот! – женский голос пронесся по кабинету, как песня ангела хранителя.