Дилетанты. Том 2. Забег

Мне он понравился с самого первого моего посещения. Его владелец очень плохо, но, всё же, говорил по-русски, и мы быстро нашли с ним общий язык. Так, через неделю-другую, я уже начал подрабатывать в этом пабе, зарабатывая хоть какие-то деньги для оплаты моего проживания.

Проходило время, мне даже начала нравиться моя новая жизнь. Я видел в этом некую романтику, и получал удовольствие от того, чем я занимаюсь. Но однажды, всё изменилось, перевернувшись с ног на голову.

К тому моменту, я уже жил в Лондоне около полугода.

В наш паб заглянул один русский мажор, сынок богатого папы. Как он оказался в этой части Лондона, пожалуй, никто сейчас уже и не скажет. Но тот факт, что он там оказался, уже предопределило все последующие события.

Он был, впрочем, не один, а со своей компанией человек в десять-пятнадцать. Он сорил деньгами направо и налево, заказывал самые дорогие напитки. И как водится в таких случаях, вся эта компания вела себя очень непристойно, громко крича, грязно ругаясь, и мусоря вокруг себя.

Естественно, такое поведение не понравилось владельцу паба, и он вызвал полицию.

Когда приехали сотрудники правопорядка, началась драка. Участники этой компании дрались как с полицейскими, так и с обычными посетителями, которые оказались просто не в то время и не в том месте. Начался какой-то кошмар. По пабу летало всё подряд, начиная от бутылок и кружек, и заканчивая стульями и столами.

Справедливости ради, нужно отметить, что сам мажор вёл себя более-менее прилично на фоне своих друзей.

И когда ему в голову прилетела увесистая литровая пивная кружка, мне его почему-то стало жалко.

Хоть мне и было ужасно страшно в тот момент, но видя, как этот самый мажор скользит по стене на пол, а из его головы тонкой алой струйкой течёт кровь, мне стало его жалко. Я выбежал из-за барной стойки, где, к своему стыду, я прятался всё это время, подхватил его под руку, и увёл в подсобку, откуда вывел его через чёрный ход.

Я прошёл с ним пару кварталов, чтобы приехавшие копы не смогли его найти.

Добравшись до первой попавшейся лавочки, мы присели на неё.

– Спасибо, – хриплым голосом, и почему-то по-русски, произнёс он, пытаясь зажать рану на голове своим галстуком.

– Не за что, – ответил я ему, тоже по-русски и почему-то, дрожащим голосом.

Он взглянул мне в лицо.

– Витёк, – мажор протянул мне свою заляпанную руку.

– Родион, – я пожал её.

– Русский, значит? – уточнил он.

Я кивнул.

Витёк снял галстук и перевязал им свою голову.