Симфония дрейфующих обломков

Особенно ласково оно должно было улыбнуться сегодня одному молодому человеку.

Петр безмятежно потянулся на кровати. Будильник на телефоне призывал к началу первого трудового дня на новом месте работы. Из кухни доносился заманчивый треск омлета на сковородке, в воздухе настойчиво витал легкий кофейный аромат. Молодой человек приподнялся и зевнул так широко, что его и без того пышные румяные щеки раздулись до размеров подушки.

– Вредность моя! Умывайся и иди лопать завтрак! А то опоздаешь! – раздался хлопотливый голос жены.

– Ползу!.. – нехотя прокряхтела вредность и начала нащупывать ногами тапки.

Когда Петя доковылял до кухни, скоромный, но аппетитный завтрак уже поджидал его. Жена с видом охотника, только что добывшего сопротивлявшегося мамонта, важно встречала его около обеденного стола. Обычно она вставала еще позже мужа, но в этот раз, по случаю наиважнейшего события, она снизошла до роли заботливой домохозяйки.

– Доброе утро, бурундучок! – послышалось ее очередное приветствие. – Давай, хомячь, пока не остыло!

– Почему это бурундучок? – из принципа насупился муж, хотя действительно напоминал какого-то грызуна, особенно в сонном и взлохмаченном виде.

– Ну хорошо, мустанг мой! Пушистенький! – ернически хихикнула супруга и сняла наполненную кружку с подставки кофемашины.

Петя Мустангов смутился – его всегда вгоняла в краску игра с фамилией, которая соответствовала ему так же, как ковбойский наряд – коротышке Карлсону. Однако из уст жены Тамары это звучало очень даже умилительно.

– Все собрал на работу? – поинтересовалась жена.

– Ага. Мысли собрал. Остальное выдадут на месте – госучреждение, как-никак. Блокнот, ручку, медицинскую карточку и повышенную пенсию, лет через тридцать пять. О чем еще нам мечтать, скромным бойцам государственных фронтов?

– Ой, какие мы важные! Деловой бокр! – на этот раз супруга пустила в ход любимую шутку лингвистов и преподавателей русского языка.

– От глокой куздры слышу! – не остался в долгу супруг, и, заглотнув последний кусок омлета, побежал гладить свои самые дорогие брюки.

Через сорок минут Петр Мустангов уже стоял перед своим новым местом службы – Министерством перспективных проектов, или сокращенно – Минперпро. Сначала Мустангов выговаривал аббревиатуру с трудом, но потом поймал себя на мысли, что если произносить ее выдержанно, не спеша и с расстановкой, то получалось четко и даже звучно. Почти как «угрозыск», только без трагической обреченности в звуках.