Напрасный труд

И рабочая совесть не будет беспокоить.

– Да нет, Георгий Валентинович,– включился в разговор Оганесян, – они давно бы разошлись, да автобуса ждут в город. А он будет только в пять. Точно, мужики?

Никто из сидящих на эти обидные для рабочего человека реплики не отозвался. Сказать по существу было нечего, грубить же не следовало на всякий случай, мало ли кто это зашел.

– Ну, ладно, – сказал Егоров, отодвинув рукой одного из играющих и садясь на край черной скамьи,– скажите тогда, кто ездил на гору и как туда дорога? – И обвел глазами сидящих.

– А ты сам-то кто будешь, начальник? – спросил один, не поднимая глаз от костяшек домино в руках. Егоров назвался.

– Ну, я тогда, – сказал тот который спрашивал, положив лопатообразную ладонь с костяшками домино на стол.

– Тогда расскажите, пожалуйста, как дорога, когда выехали, когда вернулись, сколько груза было на санях?

– Как ехал? – Бульдозерист бросил костяшки на стол. – Да так, что больше не поеду. Пусть враги мои туда едут! Четыре! Четыре раза разувался! – он даже показал четыре растопыренных пальца на правой руке.

 – Это в снегу – то! На таком морозе! – Он начал нервно повышать голос. – И, если бы не этот мальчик…-Он кивком головы указал на здоровяка напротив, который безучастно лежал на сложенных на столе руках. – Я бы, может и не разговаривал бы с вами сейчас.

При этих словах тот, кого назвали мальчиком, поднял голову, но ничего не сказал, лицо его не потеряло сонного выражения.

Егоров не очень поверил в "больше не поеду!», он узнал то, что хотел, что дорога туда есть, ехать можно. А дело уже совсем в другом: сейчас начнется привычное вымогательство, тем более, что рабочий класс у нас, когда ему нужно, грамотный и все знает, как знает и то что, что Крайком их начальством сильно недоволен за затяжку строительства радиорелейной станции.

– Хорошо, хорошо, – сказал Оганесян,– мы все поняли. Сколько?

– Сколько, сколько, – успокаиваясь и уже обдумывая, чтобы не продешевить, начал бульдозерист, – по полста рублей вот сюда, под камень… – Он похлопал тяжелой ладонью по грязной крышке стола и подтвердил,– под камень.

За одну ездку. Каждому. Ездить будем парами, иначе нельзя. По очереди, все. – Он показал глазами на всех сидящих за столом. – Если ты, начальник, согласен, мы тебе все, что скажешь, завезем и не такую гору.

– Ну что, Александр Борисович? – спросил Егоров, – тебе платить.