Напрасный труд

Во-первых, Егоров был из другого ведомства и ему не подчинялся, а во-вторых, начальник главка по московским неписаным законам не та фигура, которой можно повышать голос.

Потом Егоров узнал, что он недавно был переведен в министерство с директорского поста из глубинки. Это, конечно, очень большое повышение, но на прежней должности он имел огромный кабинет и такую же огромную приемную, был самым большим начальником в маленьком, но, всё же, городе, и мог позволить себе, и позволял, кричать на кого угодно.

Нынешний кабинетик и приёмная при гораздо большей должности смущали его и он как раз находился в поисках совершенно необходимой для новой для него аппаратной жизни гармонии.

– Вы что, не знаете, что заводом интересуются в Совете Министров и ЦК Партии? – продолжал он, с особым удовольствием и значением произнося последние слова.

– Конечно, знаем, – ответил не настроенный быть виноватым Егоров, – только первым документом в этих "мероприятиях", да вы посмотрите, лежит "пусковой комплекс", составленный и утвержденный вами, вернее, заместителем вашего Министра.

Серьезный начальник главка и недавний директор завода молча выслушал Егорова, несколько секунд смотрел на него, моргая, и неожиданно рассмеялся. Чем Егорову сразу понравился.

– Действительно, что это я, – сказал он и стал читать золотые буквы на обложке.

Егорову очень хотелось сказать, что он от верблюда, но удержался:

– Я вообще-то из Хабаровска. А перед вами "мероприятия" на строительство Биохимического завода, который в Дальнереченске. Это недалеко. Не отсюда, конечно, а от Хабаровска.

Он уже понял, что с ним говорили, и по телефону и сейчас, принимая за кого-то другого, кого действительно ждали.

– А-а, вот оно что, – задумался начальник главка, барабаня по столу пальцами и поглядывая на Егорова, повернулся с трудом в тесноте к тумбочке с телефонами и сказал, – тогда подождите.

Через минуту в кабинет вошли двое сотрудников Министерства, имеющих, как понял Егоров, непосредственное отношение к строительству его завода. Начался никчемный разговор, состоящий из упреков во многолетнем непонимании важности строительства, в систематическом невыполнении планов, договоров, обязательств, в обмане заказчика и даже самого государства.