Глоток алжирского щербета

Она неторопливо собирала рассыпавшиеся свитки по всей дороге, тут же приведя в бешенство моего немногословного спутника.

– Это что ещё такое?! – Тут же вскричал он. – Даже мои лошади не могут устоять перед тобой?! Немедленно убирайся с дороги!

Девушка с каким-то поразительным спокойствием посмотрела на разъярённого человека и продолжила неторопливо свою работу.

– Ты слышала, что я тебе приказал?! Немедленно прочь отсюда, пока я не приказал проехаться по тебе моими лошадьми! – Не унимался он.

– Твои лошади не станут топтаться по мне, тому как у них больше достоинства, чем у тебя.

Мой попутчик только стиснул зубы и сжал кулаки. Ещё немного, и он готов был уже кинуться на красавицу и поколотить её, вложив в это занятие всю свою злость.

– Испытываешь моё терпение мерзкая?!

– Не приходи больше ни на одни маджлисы (литературные вечера), либо где будешь ты, там будет моё слово о тебе, как о человеке грубом и некультурном.

– Я выкуплю тебя у твоего хозяина и продам на базаре за жалкие гроши, падшая женщина. – Процедил сквозь зубы в ответ мой уже многословный спутник.

– Не трудись сделать то, что тебе не под силу. Как ты не можешь прожить и дня без своих лошадей, так и мой господин не в силах расстаться со мной.

Закрытые томно на миг глаза моего попутчика и стиснутые кулаки говорили, что он больше не мог и не хотел пререкаться с этой недостойной его взгляда особой.

Красавица ещё раз презрительно хмыкнула и медленно пошла по улице, игриво виляя бёдрами.

– Кто она такая? – Подошёл я к попутчику, однако не перестав провожать взглядом дерзкую женщину.

– Кайна, рабыня, поэтесса, невольница, которая не знает своего места, даже если за это её могут забить хлыстом на смерть или же продать. Непокорная и непослушная. – Мой попутчик долго провожал её испепеляющим взглядом, пока та не исчезла из виду.

Мы опять сели в карету и продолжили свой путь.

– Разве невольница может свободно передвигаться по улицам где ей вздумается? – Спросил я после некоторой паузы.

– Такие как она никуда не денутся. Принадлежать хозяину и иметь сытую жизнь куда лучше, чем влачить голодное, но свободное существование на улицах.

Вскоре мой спутник стал внимательно заглядывать под занавеску: было видно, что карета поворачивает куда-то в дом и вскоре ворота закрылись за нами.