Кожаные ризы

Ощущение тверди под ногами после стольких часов, проведённых в зияющей пустоте эфира, пробудило во мне зверский, не подобающий иконописцу аппетит. Я вышел на кухню. У плиты кашеварил военный лётчик, квартирующий по соседству.

– Вот, оказывается, как выглядят великие художники! – сказал он, не поворачивая головы.

«Ага, значит, меня ждали», – подумал я и ответил, глядя собеседнику в затылок:

– Точно так же, как выглядит лётчик в толпе горожан.

– Это как? – он обернулся.

– А так. У него два передних глаза смотрят в небо, а третий, тот, что на затылке, прикрывает спину!

Мы понравились друг другу, разговорились и в будущие дни пригубили не одну рюмку чая во время встреч на кухне за дружеским ужином (если, конечно, у соседа не было ночных полётов).

Разрешите представить моего задушевного визави. Полковник российских ВКС Горшелев Антуан Олегович. Добряк средних лет, с огромной шевелюрой каштановых волос и седыми прожилками на висках. Рост штурмовой, средний.

Черты лица тонкие. Глаза печальные, внимательные. Вежлив, предупредителен. На шее крестик. Прибыл в часть для обучения младшего лётсостава приёмам воздушного боя в гористой местности.

…Командир поредевшего штурмового звена подполковник Горшелев пятьдесят вёрст тянул подбитую, истерзанную Сушку до аэродрома. Чудом сел. А когда выполз из кабины на руки товарищей и глянул со стороны на собственные крылья, крепко призадумался. Не верилось, что огрызок металла без хвоста, шасси, с пробитым фюзеляжем выпорхнул из рукавичек смерти и долетел до своих! Налицо было «обыкновенное чудо».

«Да, тут без Бога не обошлось, – решил Антуан, – пора креститься!»

– Что значит для тебя небо? – спрашиваю.

– Небо? – Антуан замирает. – Небо, как тебе сказать, это… мой дом. На Земле я в гостях. Томительно здесь, люди, вещи. А там!.. Знаешь, лечу я сегодня над перевалом, а внизу орёл застыл, не шелохнётся. Я его облетаю, а ему хоть бы что, только крыльями чуть перебирает.

Я кричу: «Посторонись!» А он в ответ: «Мир тебе, человек-птица!» Боря, веришь ли, я даже в автомобиле руль порой на себя тяну. Эх, если б не гаишники!

В один из дней полковник пришёл за полночь. Я сидел на кухне и разбирал иконописные образцы, готовясь к работе следующего дня. Увидев меня, он нахмурился, как-то неловко поздоровался и прошёл в свой номер, нечаянно хлопнув дверью.

Утром мы, как обычно, встретились на кухне.