Серпентарий

Снимите рубашку, я пойду замою и подсушу – у девочек был утюг.

– Нет! Что вы?

– Артур Михайлович, не возражайте.

Артур чуть помялся, но посмотрел Юле в глаза и почувствовал в них уверенность.

– Хорошо. Спасибо!

Глава 5. Горькая правда

Артур стал расстёгивать пуговицы, но почувствовал пристальный взгляд Юли и поднял голову, посмотрев в ответ.

– Ой, да. Простите.

Юля покраснев, отвернулась. И молча стала ждать. Наконец, слева перед ней вылезла рука с рубашкой.

– Очень благодарен Вам, Юля.

Ее лицо ещё гуще покраснело и она, выхватив рубашку и не оборачиваясь, отправилась в туалет замывать пятна.

Она зашла в туалет и, не зная зачем, поднесла рубашку к лицу и глубоко вдохнула – странно, рубашка пахла лишь мужскими духами, ни запаха пота, ничего. Она тщательно застирала пятна и в комнате, которая играла у них роль столовой и комнаты для отдыха достала утюг. Перед ее глазами потекли образы – муж собирается на работу, она гладит его рубашку, он подходит сзади и, обняв, целует ее.

– Пиньк!

Утюг нагрелся, и она отутюжила рубашку до приятной теплоты. Взяв ее в руку и выключив утюг, она отправилась в кабинет.

Войдя в кабинет, она застала Артура, суетящегося возле своего стола.

– Хм. Артур.

Артур повернулся, его плечи прикрывал твидовый пиджак, между лацканами которого просвечивала темное накачанное тело. От неожиданности Юля замерла, ей как-то сразу представилось, как она лежит на его груди, а рука бродит в коричневых густых волосах на ней, спускается по кубикам пресса.

– Ой, Юля! Уже! Спасибо.

Артур, уже ничуть не смущаясь, снял пиджак и повесил на спинку стула и, повернувшись к ней спиной, натянул рубашку. Но Юля успела рассмотреть его спину и руки – они были прекрасны.

– Я тут позволил себе налить нам чай.

– Но я..

– Юля, позвольте Вас отблагодарить хотя бы чаем. Вам же некуда спешить?

– Нет. Но…

– Садитесь. Тут специально припас бельгийский шоколад… Или вы хотите что-то покрепче?

– Нет.

Несколько минут они наслаждались прекрасным шоколадом, запивая вкусным, похоже, что листовым, чаем. Они молчали.

– Юля, а можно откровенный вопрос?

Внутри у нее всё затрепетало, она почувствовала, как лицу прилила кровь, и оно покраснело.

– Можно.

– А …хм… Тарасова всегда такая…

– Наташа?

– Что?

– Тарасова Наташа.

– Ну да, ну да.