По далеким и близким дорогам

Который заставляет читателя жить зрительным воображением и чувствовать, как поток этих образов неудержимо льется в твою душу. И он прав в том, что в любой деревне, как в капле воды, отражается вся страна. Один пьёт, другой работает. Он хорошо знает сибирскую деревню, вырос в ней и с детства вобрал в себя память деревни. Об этой памяти он сказал устами крестьянки Надьки в повести «Живи и помни»:"Ты не знаешь, как все внутри головешкой обуглилось, уже и не болит больше, а горелое куда-то обваливается, обваливается…" Это простые и страшные, как сама жизнь, слова.

Распутин был человеком трагических предчувствий, человеком большого предупреждающего накала – он говорил о том, как погибает Россия, что с ней творится, как она горит, как её затапливает. Но вместе с тем в его работах всегда сквозила уверенность в том, что такая страна и такой народ всегда будут бессмертны.

Значение слова Распутина велико и сегодня, в начале нового столетия, ибо подтвердилось его предвидение. Достаточно назвать повесть «пожар» и последовавшие в перестроечные годы статьи и выступления: «Время и бремя тревог», «Россия уходит у нас из под ног» и многие другие высказывания.

Сегодня мы должны проявить смелость и патриотизм, чтобы переломить тяжелую социальную ситуацию. Для этого нужна опора в духовности и воспитании людей, которые повторят подвиг Минина и Пожарского и разгонят тучи смутного времени и властного безвластия ХХI века.

Мы, сибиряки, особо благодарны писателю – за его умение передать устами героев своих повестей и рассказов наш сибирский диалект русского старожилого населения – потомков известных первопроходцев. Ведь у казаков, первооткрывателей землепроходцев, искавших воли, и славы народной была своя эпоха великих географических открытий, собственное «Эльдорадо» – Сибирская земля, только не за морем, а за Уральским хребтом.

Иркутская земля всегда была хлеборобной, Сегодня на бывших колхозных полях, где когда-то буйно колосилась пшеница, овес, ячмень, где раньше горели маленькими солнцами и радовали глаз подсолнухи, рос горох, теперь сплошной стеной стоит бурьян. Там, где тихо шелестела листьями на ветру молодая, сочная кукуруза, – целое море колючего осота.