Испытание

Евгений отвёз её на первый этаж, довёл-доволок до медпункта, там Ксению уложили на кушетку, померили давление, на вопросы она ответить толком не могла, тогда вызвали скорую помощь.

Хорошо, что больница оказалась рядом, что не прошло и часа после обморока, как ей уже поставили капельницу, что лечащим врачом оказался сын известного врача и преподавателя, знакомого Евгения. Провели полную диагностику, обнаружили патологию сосудов в левом полушарии и в шее, нарушение кровотока, но пролечили как надо, и через две недели Ксения почти полностью восстановилась: хорошо говорила, ходила, не пошатываясь, только с памятью были некоторые проблемы.

При прощании врач сказал ей: «У вас был микроинсульт, хотя об этом в выписке не сказано. Вы ещё молоды, но дальше будет хуже, поэтому берегите себя, вовремя обследуйтесь и выполняйте все предписания».

После этого в жизни Ксении наступило странное затишье: она, обычно такая увлечённая, бойкая, страстная, как-то осторожно, почти равнодушно проводила занятия, как будто со стороны смотрела на всё, прислушивалась к себе.

Но подошёл Новый год, и ёлки, утренники, мишура, игрушки, праздничная атмосфера немного развлекли её.

Однако вскоре начались головокружения. Дневной стационар почему-то был закрыт, а кавинтон нужно было капать, и Евгений среди студентов-медиков нашёл одну девушку, которая согласилась ставить капельницы на дому. Она приносила с собой стойку, а системы и лекарства уже были куплены. Под капельницей Ксения лежала больше часа, медичка сидела рядом, и они болтали, чтобы не было скучно.

Девушка вскоре разговорилась и поведала о себе драматичную историю. Она раньше работала в больнице хирургической сестрой, влюбилась в хирурга, они стали жить вместе, а потом он умер у неё на руках от остановки сердца – ещё совсем молодой мужчина, около сорока лет. Почему-то не выдержало оно, сердце, и ничто не помогло: никакие уколы, никакой массаж, никакое искусственное дыхание. Было ночное дежурство, и вот. Рассказывала студентка об этом внешне спокойно, но дыхание у неё сбивалось, и Ксения почувствовала острую жалость к этой девочке.

«А потом, – сказала она, – я выпила сто таблеток финоптина, потому что не хотела жить. Но меня откачали. И теперь я живу».

Десять дней прошло, десять капельниц было поставлено, Ксении стало лучше, голова больше не кружилась. А тоска наваливалась всё сильнее, плечи опускались, ничто не радовало. Домашние заботы стали казаться отвратительными.