Идеал. История о любви и жестокости

Эти дурацкие цифры… А за спиной сидит Марат. Я знаю, что он прячет телефон за моей спиной. Если бы его не было рядом; это же просто жестоко! Я смотрю каждый день, как он проходит мимо меня, считает меня пустым местом, а мое сердце беспощадно переворачивается, я вынуждена молчать.

Наконец звонок. Учительница наконец милует бедолагу у доски и задает нам домашку, после чего класс с грохотом покидает кабинет. Мы с Лекой выходим последними: математичка задержала его, чтобы дать дополнительное задание, а я решила подождать.

Понурый Лека освободился как раз тогда, когда в коридоре стало более или менее тихо. Выйдя из кабинета, мы увидели спешащую к нам Александру Васильевну.

– Леша, Ирина, как хорошо, что я вас застала, – пропыхтела запыхавшаяся учительница.

– Выполните мое поручение?

– Конечно, – отозвалась я.

– Тут тетрадка Марата, можешь ему передать, скажи, что тут оценка за сочинение, пусть обратит внимание на мои заметки.

– Но, он уже ушел, наверное, – усомнился вдруг Лека.

– Не далеко, звонок был четыре минуты назад, – ответила учительница.

– Я передам, – произнесла я, принимая аккуратно тетрадь из рук Александры Васильевны, точно она передавала мне артефакт, который мог развалиться в любую минуту.

– Спасибо, Ирочка, рассчитываю на тебя.

Когда учительница отошла, Лека ткнул меня легонько в плечо.

– Я сама передам, иди пока купи себе поесть чего-нибудь в «Радуге», у меня только макароны из готового.

– Хорошо.

Марат

Нас четверо: я, Лев, Степан и Томаш. Том пошел за нами непонятно зачем, может возомнил себя секундантом, кто разберет, однако пошел, хоть и вел себя как-то отстраненно: не задавал вопросов, не говорил вообще ничего, шел позади, отдалившись шага на два от Степана, который шел в двух шагах от нас со Львом.

За пару минут мы дошли до того же места, где вчера пинали кудрявого педика.

– Ну вот теперь и поговорим-с, – нараспев произнес Лев.

– Поговорим, – прорычал я.

– Откуда же столько агрессии, – усмехнулся Лев.

– Ты ублюдок, – спокойно говорю я, – суешь свой крысиный нос не в свое дело.

– Что ты сказал?

Лев напряг кулаки, я был готов уже броситься на него. Он был слабее меня, я бы победил его, но одно мне не давало покоя, на чьей стороне остальные. Положим, Томашу наплевать, но Степан, хоть и лакей, но дуболом тот еще, в том смысле, что дубы может выворачивать.

Но тут Степан крикнул на кого-то.