А за окном – человечество…

 – Столько умного на меня враз навалилось! Лопнуть можно. Я бы не вынес долго такой жизни. Узнавай и узнавай! Я узнал ёжика, собачку, звезды, а ещё двух женатых муравьёв – они всё время бегали вместе! Когда отдохну как следует, напишу обо всем этом стихи.

Славик устало упал перед стулом на колени и со вздохом положил голову на его красное бархатное сиденье, как на плаху.

– Иди на кушетку! – Зоя поцеловала его в затылок, тоже награждённый особенной, загадочно глубокой ложбинкой – проблемой всех парикмахеров Славика.

– Так это ещё надо идти, чтобы лечь… – обессилено промямлил он.

Зоя с вдохновенным торжеством отнесла его на постель. По её улыбке при этом было нетрудно понять, что с такой ношей она готова и планету без напряга обойти.

«Кровавую» Луну мы благополучно проспали. Явно «перекушали» здешнего снотворного воздуха – напористая донская вода стремительно несётся по древнему донному песку возрастом эдак около трёхсот миллионов лет, рождая таинственно живительные первозданные ионы. Может быть даже те самые, которые дали начало всему живому на планете.

Я вновь ждал яростных слёз Славика, пропустившего самую яркую за тридцать лет Луну. Однако и на него целительная донская ночь подействовала положительно: он был с утра покладист и углублённо вдумчив, так что не по годам мудро рассудил насчёт упущенной встречи с суперлунием:

– А когда оно ещё будет?

– Через тринадцать лет, – многозначительно вздохнул я.

– Сейчас мне пять… – деловито задумался Славик. – Всего пять… Я ещё ребенок…

Он зажмурился и начал сосредоточенно, с мистической важностью считать вслух цифры.

– Шестнадцать… семнадцать… восемнадцать! – топнул своей комариной ножкой Славик. – Ого!!! Вот здорово! Только вас жалко… Станете совсем старыми…

Он развёл руками:

– А мне как повезёт! И суперлуние, и совершеннолетие сразу! Вот сколько радостного. Наталья Васильевна (с особенным удовольствием, словно смакуя, проговорил Славик её имя-отчество) сказала, что я тогда уже смогу сам выбирать президента страны, водить машину и жениться.

Он огорчённо заскрежетал своими хилыми молочными зубками-временщиками.

– А почему они называются молочными?! – вдруг радостно озарило его. – А не кефирными? Или йогуртными?..