Неглубокие следы

А ты пока подумай как следует, кем он был? Кто его родные? Была ли у него семья, или старая полуслепая мать, о которой некому, кроме него позаботиться?

– Но его же никто не заставлял прыгать? То есть, я не уточняю. Однако раз вы так считаете, будем от этого отталкиваться.

– А мы этого не знаем. Но ты очень точно сказал: «Отталкиваться». Вот он от подоконника и оттолкнулся.

– Пускай. Значит обстоятельства сложились не в его пользу.

– Как легко чью-то вину спихнуть на обстоятельства. Обычно так и поступают.

Вроде никто не виноват, все чистенькие, а человека нет.

– Думаю, милиция это выяснит.

Внизу и в самом деле квакнула сирена. Из подъехавшей машины вышли трое. У одного в руках был фотоаппарат, у другого чемоданчик. Еще один спешно направился к подъезду многоэтажки.

– Вас теперь затаскают.

– Не иначе, – хоть в чем-то Владислав Геннадьевич мог с ним согласиться. Согласен он был и еще в одном аспекте.

– Ты правильно сказал. Вдребезги. Прыгун разбился вдребезги. Человек – это ваза.

Ваза сама по себе не разбивается. Всегда есть тот, кто разбил вазу. Будь то другой взрослый человек, ребенок или кошка.

Волохнов вошел без стука.

– Привет, ударникам капиталистического труда!

– И тебе не хворать, – в той же манере откликнулся Олег.

Владислав Геннадьевич не ответил ничего. Он не попадал им в тон, да особо и не старался. Молодая половина коллектива была на своей волне, заряжена на неотвратимый успех на пути к благосостоянию. Отчасти он понимал, что неприязнь его складывается из собственных воспоминаний о молодости, когда он был таким же жадным до действия и суетливых не всегда уместных инициатив.

– Подпишите акт?

– Ну что там? Давай, – привычное рабочее сосредоточение казалось, вот-вот вернется к Владиславу Геннадьевичу.

Пробежав глазами хитроумно составленный документ, он перечитал его трижды.

– Да там и так все понятно, – перебил его размышления Волохнов. – Бездельникам у нас не место. Увольнять будем по статье, если упираться станет!

Он был полон самоуверенной наглой решимости.

В бумагах речь шла о молодой сотруднице, недавно счастливо устроившей свою личную жизнь. Не отошедшая от истомы проведенного на курорте медового месяца, она несколько раз опоздала на работу.

– Вот я смотрю на вас и думаю, – выдержав мучительную для Волохнова паузу, сказал Владислав Геннадьевич, – вот вы – заместитель руководителя, нашей драгоценной Жанны Владимировны, а такой недальновидный.