Неглубокие следы

– Владик, ты это… порыбачить если, поохотиться ко мне в Люляшово приезжай, – привалился с боку Никита, глядя в упор исподлобья.

– Да я, как бы, по рыбалке не особо, да и по охоте тоже, – оправдывался перед ним Владислав Геннадьевич.

– Возражения не принимаются! – отрезал тот, проведя оттопыренным большим пальцем поперек горла.

– И надо же было всплыть этому Богдановичу?! – глядя куда-то в разверзшуюся перед его внутренним взором пустоту, произнес Тимур.

– Ты нам его хоть показала бы, благодетеля своего – возмутился Стас.

– Нет-нет, у меня для вас есть кое-что получше. Вернее кое-кто! – Маргасова показала взглядом на приоткрытую дверь подсобки, откуда тут же донесся плеск воды и звон стекла. Кто-то мыл в раковине бокалы.

За столом установилась тишина. Пошутить успели и про нацпроекты, и про городского голову, и про президента. Вероятность того, что их могли услышать за переделами тесного кружка никого из бывших коллег не прельщала.

– А это кто там у тебя? – нарушил молчание Владислав Геннадьевич.

– А это мальчики тот, кому мы должны быть благодарны за нашу встречу, – на лице Людмилы Николаевны отобразилось удовлетворение, граничащее с похотью. – Вань, выходи!

Из подсобки вынырнул в меру упитанный малый, вполне годившийся всем присутствовавшим в ровесники. Хмельные взоры рассеянно заскользили по его фигуре.

– Та-дааа, – закричала Маргасова, презентуя им парня. – Ну что же вы молчите? Это же Ваня! Ваня Глазов. Наш спец из техотдела.

– Привет, пацаны, – поднял тот ладонь, то ли протягивая для рукопожатия, то ли пытаясь неловко помахать.

Во всяком случае, чтобы поручкаться со всеми, ему бы пришлось тянуться через накрытый стол.

– Ваня вышел на меня несколько дней назад с этой ностальгической идеей, и мы воплотили ее. Ура! – просияла Маргасова.

Первым издал приветственный вопль Сева, а за ним дружно заорали и все остальные. От сердца немного отлегло. Никита принес еще один стул. Потеснились. Новый гость присел.

– Ну как жизнь молодая? – покровительственно хлопнул его по плечу Тимур.

А Сева выверенным движением налил штрафную.

Владислав Геннадьевич, сидевший напротив, отметил контраст с которым рука Тимура, облаченная в рукав, скрепленный дорогой запонкой, легла на заношенный свитер Глазова, заключив, что дела того бывали и лучше.

– Да не плохо все, – развеял тот его подозрения. – Живу за городом в удовольствие. Не царские палаты, конечно, но жить можно.