Кремниевые чипы и люди из кремня

Проведя очную ставку по опознанию и не сильно удовлетворённый результатом, я кое-как размотался из одеяльных карпов, спустил с кровати ноги на шкуру какого-то экзотического, но уже явно сухопутного животного и дотянулся, наконец, до ненавистно звенящего телефона.

– Хеллоалексхауаю? – услышал я в трубке знакомый голос моего друга, представителя титульной китайской нации "хань", младшего партнёра (только по бизнесу, если что), незаменимого здесь "достань, отправь, пошёл к чёртовой матери!" Жу Лао, которому мы в России, сразу же дали прозвище Жулик.

Но на самом деле, это вполне честный малый, тридцати трёх лет от роду (то есть всего-то на пять годиков старше меня). Нет, конечно, может он и подворовывал что-то себе на наших поставках из Китая, заразившись от нас за несколько лет русской предприимчивостью, но, по крайней мере, нам ни разу не удалось его вычислить. Короче, настоящий Жулик и есть.

Общаемся мы с ним на английском, который он выучил много лет назад, когда ещё стажировался после своего университета у фрицев с гансами, и, в общем, мы неплохо понимаем друг друга.

– Привет Алексей, как ты себя чувствуешь? – голос Жулика неторопливо трансформировался в моём мозгу в русские фонемы, – я уже здесь внизу, в холле, как мы с тобой договаривались.

– Здравствуй приятель, – прохрипел я голосом Джигурды, – спасибо, ничего.

Я бросил трубку обратно на телефон, и осторожно взявшись за гудящую голову, задумался. В принципе, вчерашний вечер, закончившийся сегодняшним похмельем, я помнил достаточно хорошо, но вот о чём же мы с ним договаривались? Я вспомнил ресторан, какие-то искры вокруг меня вроде бенгальских огней, потом этот их китайский СПА-центр и массажисток, где мы…, гм, впрочем, это уже неважно. А важно то, что почти всё это время мой Жу был практически в невменяемом состоянии (неправильно у них работает фермент алкогольдегидрогеназа, что ж поделаешь).

Скажу сразу и прямо, сам я к алкашам не отношусь. Но половина населения Китая, похоже, станет ими в самом ближайшем будущем. Когда я впервые очутился в столице Поднебесной в далёком двухтысячном году, весь город, как мне показалось, состоял из одних лишь велосипедистов и трезвенников.