Жизнь после жизни

Автор преувеличивает? Хорошо, допустим, преувеличивает, есть еще читающие люди даже в Эстонии, и даже среди русских – но неужели кто-нибудь может предположить, что они будут читать русские книги, над которыми поиздевались на территории Эстонии? Уж ежели читать, то только то, что привозят с исторической родины, зачем им местная белиберда? А как они узнают, что откуда, может спросить человек, незнакомый с дизайном эстонских книжных магазинов, а таких, допускаю, подавляющее большинство. Очень просто – в этих магазинах есть специальный стеллаж, над которым крупными буквами написано: книги на русском языке, выпущенные в Эстонии.

Рипсик называла это кладбищем. Ибо те книги априори мертвы, их никто не купит, и когда они пролежат-простоят в магазине годик-другой, то вам, раз вы не только автор, но и издеватель, приходит весточка: ваши книги устали стоять (лежать), заберите их домой. И как можно не забрать, жалко же книги, пускай вернутся на свое законное место, под уютной кроватью.

Таким образом, могу ответственно заявить, что у Рипсик в Эстонии было три читателя: одна профессорша по русской литературе, в чью обязанность входило быть в курсе всего, что по-русски писалось, но тем не менее, ценившая талант Рипсик, один мой старый приятель, бывший диссидент советских времен, ныне сталинист и одновременно глубоко верующий, православный человек, однако, невзирая на такую явную шизофрению, достаточно умный, чтобы тоже оценить талант Рипсик, и один доктор философии, любящий худлит во всех его проявлениях, в том числе, рипсикиных.

Вот я и поставил себе задачу – увеличить вышеуказанное число ее читателей, а поскольку в Эстонии, как мы уяснили, это возможным не представлялось, то поехал, или вернее, полетел в Петербург. И поскольку книги – штука тяжелая, то даже взял в аэропорту такси, что бы Рипсик – а она была очень экономная – на это ни сказала.

2

Когда мы с Рипсик вдвоем приезжали в Петербург, то останавливались у профессора Учтивого, и наоборот, когда он с женой, или, вернее, жена с ним, ибо инициатором всего неслужебного, непрофессорского, так сказать, от времяпрепровождения на даче бывшей ученицы до визита в модный ресторан, безальтернативно являлась она, так вот, когда ей приходило в голову совершить очередное путешествие в Таллин, а случалось это нередко, потому что сей город она любила даже больше, чем Хельсинки, они, естественно, жили у нас.