Подмастерья бога

– Кому Зайка, а кому и Зоя Алексеевна!

– Ух ты! – не сдержался и захохотал Глеб. – Пардон, мадемуазель, Зоя Алексеевна, не соизволите ли продолжить наш путь к берегам прохладного озера? – Расшаркался перед слегка обалдевшей девицей в шутовском поклоне и добавил обычным тоном: – Пошли давай, наследница, пока мы тут от зноя не расплавились на солнцепёке. А то стоим, блин, как два пугала посреди поля, ворон пугаем.

Он коснулся рукой загорелого плеча девочки, разворачивая в нужном направлении, но она нервно дёрнулась и зашагала по тропинке вперёд.

– Ты плавать то умеешь, Склифосовский? – бросила через плечо спутница и покосилась в его сторону.

– А тебе какая разница?

– Да вот что-то утопить тебя хочется, просто нестерпимо хочется.

– Остынь, Зойка, и переключись на что-нибудь хорошее. Вода прохладная, искупаемся, освежимся. А утопить меня не получится, даже не надейся. У меня первый разряд по плаванию.

– Ой, заливаешь, Склифосовский! – обернулась Зоя и скривила умильно-презрительную рожицу.

– Нет, не заливаю. Скоро убедишься. А почему ты меня Склифосовским называешь? Ты хоть знаешь, кто такой этот Склифосовский?

– Склифосовский Николай Васильевич – механическим голосом заправского зубрилы затараторила девчонка, – годы жизни 1836—1904— профессор, директор Императорского клинического института, автор трудов по военно-полевой хирургии и хирургии брюшной полости. Успешно сделал антисептику достоянием всей российской медицины.

Глеб даже присвистнул от удивления.

– Ну, ты даёшь, кнопка! А у тебя, оказывается, голова есть помимо вредности.

– Ещё раз назовёшь меня кнопкой – убью! – прошипела Зойка и сжала кулачки, будто была готова тут же броситься в драку.

– Спокойно, Зоя Алексеевна, – Глеб примирительно выставил руки раскрытыми ладонями вперёд. – Я искренне восхищён твоими познаниями. Но, раз Склифосовский был таким знаменитым учёным, то получается, что ты одарила меня комплиментом?

– Разбежался! – воскликнула девочка, но в голосе её послышались нотки растерянности.

– Ну, спасибо, ваше высочество, польщён, польщён, – юродствовал Глеб, давая себе возможность насладиться замешательством наследницы. «А не рой другому яму, – злорадно подумал он, – сама туда попадёшь!»

Из-за кустов, окаймляющих поле, заблестела водная гладь, послышались голоса купальщиков, плеск воды.