Коридоры судьбы

Сороколикая и многопозая Барбара, прежде чем что-либо сказать, изображала – наглядный урок пантомимы, которую она преподавала в школе изящного жеста имени Леды-и-Лебедя.

– Когда количество моих любовников достигло тысячи, – сообщала она своим клавесиновым голосом, – начались пожары в Москве, а когда дойдет до десяти… тысяч!.. рухнет Вавилонская башня в Останкине!

Барбара присвоила Геаманту титул Законодателя Астральных Мод, придворного Подсказывателя-и-Предлагателя и ввела его в средний свет – на Чердак Общества.

* * *

Неудобства человеческого ради – власти – не разрешают художникам занимать под мастерские чердаки домов, в которых они проживают, а только в других – подальше.

Мика не растерялся: под чердак он подвел квартиру – поменял ловкач.

Рисовальщиком Пустодиев был неплохим, но видеть он мог лишь то, что за окном: там был пустырь с красным пятном телефонной будки на фоне плаката его собственной работы. Плакатных дел мастером он был «в миру», а в мире искусства слыл сюрреалистом.

Витринная живопись Пустодиева имела успех у неискушенной публики. Денег он зарабатывал почти столько же, сколько малооплачиваемый краснорабочий в Италии, что по нашим масштабам – богатей. Прекрасная жена и породистая собака, но вот только за границу его как-и-всех не пускали. Геамант посоветовал ему плевать в зеркало. Мика поплевал и съездил в Италию. Поплевал в привезенное из Италии венецианское зеркало и съездил в Америку.

Геамант забыл его только предупредить, что из венецианского отвечают… вишневыми косточками.

* * *

Лорхен наступила на руку прохожего, поднимающего гривенник с тротуара. Первая не успела добежать и схватить. Не отнимала ноги до тех пор, пока не пришла в себя и не смогла выдохнуть:

– Мое!

Она своими пальцами Мидаса все в деньги превращала, к чему бы ни касалась, и даже на расстоянии.

– Хотите, я покажу вам кое-что такое, – сказала она, незаметно заглядывая в записку Геаманта, – чего вы видели, быть может, в жизни раз, да и то только в детстве.

Вывела гостей на балкон и широким жестом указала на звезды:

– Смотрите! Половина вселенной…

– Четверть, – тихим голосом поправил ее Геамант.

– Половина! И даже больше! Всего за рубль. Пользуйтесь!

Ее отец, известный в Одессе процентщик Брик, был зарублен сумасшедшей старухой еще в молодости. «Мамхен», чтобы выжить «в этом страшном мире», пришлось продавать все с себя (в-три-дорога) и все вокруг, и всех на свете.