ДР. Роман в трех тетрадях с вопросами и ответами

Да и не мог учесть. Я еще слишком плохо знал Камневых. Ко всему прочему я и понятия не имел, что записано на кассетах. Герман же, оставшись в одиночестве (Валя помогала Дане в другом кабинете), воспользовался случаем. Он, опытным путем поняв, как это работает, включил одну из кассет и, как Валя, «погиб». На пыльном экране пошел «Наемный убийца» Джона Ву. В тот день Герман только начал просмотр – я вскоре вернулся. Но и увиденных десяти минут ему хватило, чтобы вернуться в школу тайком той же ночью и в полном одиночестве, чтобы досмотреть фильм до конца.

Быть может, будь цела вторая кассета, это как-то и смогло бы изменить восприятие подростка в лучшую сторону, но она была испорчена, и кинотеатр Германа имел раз и навсегда устоявшийся репертуар. Он знал фильм слово в слово, нота в ноту, знал каждый из 149 трупов и самого последнего голубя, мелькнувшего в кадре, знал все, но долго не мог выбрать между главными героями – Джамбо и Микки Маусом. Оба были ему симпатичны.

В конце концов Герман остановился на последнем и решил следовать ему во всем до конца. Интересно, что для мальчика Микки Маус был только наемным убийцей. Он понятия не имел о мультяшном прототипе любимого персонажа. Понятия о нем не имела и Валя, для которой уже вторая ночная поездка Германа перестала быть тайной. Она вышла вслед за ним, а после того, как он отплыл к большой земле, отправилась следом. К началу фильма она не успела, но незамысловатый сюжет позволил ей быстро понять, что к чему.

– Ну как тебе фильм? – спросил Герман без предисловий, явившись к ней в комнату.

Валя сжала губы, скрывая разочарование, что шпионки из нее не вышло. После чего покачала головой, мол, не понравилось.

– Это ты специально. Потому что я тебя засек.

Валя аж вскочила от возмущения.

– Нет! – выпалила она одним-единственным словом, разбудив всю округу.

Герман бросился на Валю и, закрыв ей рот ладонью, прошипел:

– С ума сошла! Перебудишь всех!

Валя и сама перепугалась, глазами дав понять, что больше не будет, а когда Герман убрал ладонь, объяснила уже шепотом.

– Стрельба одна… Голуби прикольные… И церковь жалко – разбили всю…

Герману такой анализ фильма не пришелся по душе, но спорить он не стал.