Чёрный бриллиант

Я никак не могла решиться сказать об этом Галине Семёновне, хотя она, конечно же, знала, но тоже не торопилась заводить об этом разговор, в глубине души, наверное, надеясь, что я останусь. Мы с ней так сработались, что понимали друг друга с полуслова, особенно во время операций.

Не имея своей семьи, она относилась ко мне по-отечески. По крайней мере, мне так казалось. Больше тянуть было нельзя. Я понимала, что главврачи должны были вовремя подавать заявки на специалистов в Минздрав. Учебный год в институтах подходил к концу.

Однажды я подошла к ней после пятиминутки.

– Галина Семёновна, я хотела бы с вами поговорить.

Она, конечно же, догадалась о чём пойдёт речь.

– Ну что, Танюша, покидаешь Старую Перечницу? – задала она вопрос в утвердительной форме, закуривая очередную папиросу.

Шефиня прекрасно знала, как зовёт её персонал за глаза, а также и то, что абсолютно беззлобно.

– Галина Семёновна, что вы такое говорите? Вас здесь все любят.

– Да я не о том. Ты не юли, Татьяна. Говори прямо. Надумала уйти?

– Галина Семёновна, поймите меня правильно. Вы меня многому научили и могли бы научить ещё большему с вашим огромным опытом, но статус зональной больницы не позволяет это сделать. Я вам благодарна за всё и прекрасно понимаю, что больше нигде не буду чувствовать себя так комфортно, как здесь. Но я хочу учиться дальше, – закончила я заранее подготовленный монолог.

Галина Семёновна всё это время курила, задумчиво и немного отрешённо глядя на меня.

– Всё правильно, Татьяна. Всё правильно. Насильно я тебя держать не могу. А тебе и впрямь нужно дальше идти. Напишу рекомендательное письмо. Может, поможет в трудоустройстве.

Поблагодарив её, я с облегчением вышла.

Наступил день расставания. Я устроила «отвальную» для персонала. С Галиной Семёновной пришла попрощаться лично. Подарила букет белых роз и еженедельник в кожаном переплёте с надписью: «Моему первому учителю и прекрасному человеку в знак глубочайшей признательности и любви.

Попрощаться со мной пришёл и Валера с огромным букетом алых роз. Он попросил разрешения иногда звонить мне. Я вырвала листок из блокнота, написала рижский номер телефона своих родителей и отдала ему.

Рига встретила меня приветливо. «Бабье лето» было необычайно тёплым.