Идущие навстречу. На перепутье

Подойдя к ближайшему столу, Элиса взяла одну из кружек и осторожно понюхала.

– Что это? – спросила она с недоумением.

– То, что заменяет им кофе, – спокойно ответила Ровина, забирая у нее кружку и возвращая на ее место.

– Не понимаю, как это можно пить!

– Элиса, ты забываешь, что далеко не все живут в таком достатке, как ты.

Перед элисиными глазами вновь предстала картина, увиденная ею, как только они с Ровиной пришли в приют. Ее кузина достает из корзины пирожки, вокруг нее толпятся эти убогие дети, их вытаращенные глазенки жадно горят, вытянутые руки расхватывают угощение и тут же их прячут среди одежды, и от поднятого ими шума у Элисы звенит в ушах.

– Ну хорошо, хорошо, я знаю, что здесь – приют для бедноты, – заговорила она, отвернувшись от стола и брезгливо отряхивая руки. – Мне не ясно другое. Тебе, тебе-то зачем все это нужно. В мире множество бедных, ну и пусть их! Зачем обременять себя возней с какими-то бедолагами, когда есть множество более интересных занятий.

– Если кто-то нуждается в помощи, и я могу оказать ее, я чувствую, что должна это сделать, – мягко сказала Ровина.

Элиса недовольно пожала губы:

– Невозможно помочь всем нуждающимся.

– Всем, конечно, помочь невозможно, – согласилась Ровина. – Я хочу помочь хотя бы некоторым. И потом, когда я вижу, что моими усилиями кому-то сделалось чуть лучше, и на душе у меня становится светлее.

Элиса пожала плечами, как бы говоря: «не понимаю», и направилась к выходу.

– Знаешь, – заговорила она, беря кузину под руку – ты не одинока в своем мнении. Хорвин тоже считает, что мне не следует заниматься приютом.

Элиса остановилась, в глазах у нее промелькнул интерес:

– Хорвин? Вот как?

Ровина вздохнула, ей вспомнились их бесконечные споры о том, чем ей следует и чем не следует заниматься.

– Он тоже говорит, что это – не мое дело, что всем помочь невозможно, – Элиса внимательно на нее смотрела.– Но я знаю, что дело совсем в другом. На самом деле он просто ревнует.

Элисины брови поползли вверх:

– Ревнует?

Ровина пожала плечами:

– Конечно. Он ведь такой собственник, ему бы хотелось, чтобы я принадлежала ему вся, без остатка.