Сказания Всадников

На самом верху немного полегчало, и нечистый дёрнул плотника полезть на узкий карниз, цепляясь за перила. Утренний туман притупил чувство опасности и оставил мокрые следы на камне и поручнях. Неверно вставшая нога, потерявшие опору пальцы. Резкий острый ужас от живота к голове. Тогда впервые распахнулись над Гроххе куцые крылья изменившегося Адриана. А юноша впервые почувствовал, как рвутся податливые липкие нити. Летать он не мог, но и разбиться другая ипостась не позволяла.

Дома, в узком приземистом оконце горел неяркий свет.

«Неужели не спит?» – мелькнула паническая мысль.

Первый мастер гильдии плотников, приёмный отец Адриана, Иво, сильно не любил поздних отлучек своих мастеров и подмастерий. Черноволосый и будто весь покрытый коркой ороговевшей кожи, он всегда внушал подопечным священный трепет, хотя редко поднимал на кого-то руку. Одиннацать лет назад он приметил смышлёного рукастого пятилетку среди воспитанников монастыря и забрал его к себе.

В маленьких сенцах Адриан замер, пытаясь определить, слышал ли Иво, как легонько скрипнула входная дверь.

– Иво, – произнёс незнакомый хрипловатый голос, – нам нужно укрыть Дервиг до поры. Ты не хуже меня знаешь, что Ткачи не чуют сквозь дерево.

Адриан забыл, как дышать – вот оно! То, из-за чего Гроххе обрастает паутиной, которую он рвёт через ночь.

– Вы и так уже деревом обложились, как святоши ладаном! – как мог тихо рыкнул в ответ отец.

Юноша давно заметил, что борьба с паутиной и ощущения удушья – в основном его «привилегия». Хотя порой ему казалось, что старая Амелинда тоже всё это чует.

– Это портал, – почти прошипел ночной гость, – на Ту сторону.

– Какую «ту»? – недовольно буркнул отец, и, судя по бульканью, приложился к своему пиву.

– Ту, где вольный ветер, живут драконы, и нету власти Ткачей! – даже шёпот не смог скрыть радостного возбуждения в голосе собеседника. – Иво, ты же понимаешь, что это значит? Дервиг стоит того, чтобы рисковать!

– Целым городом?! – стукнул кружкой о столешницу отец. Он тут же будто спохватился, потому что наступила тишина.

Адриан тоже превратился в статую, боясь шелохнуться или вздохнуть.