Мы люди

Только где же люди, кто правил этими несчастными санями? Кинулся он к ним, а ближе к лошадям лежит истерзанный человек, а дальше еще один, большая стая здесь пир себе устроила и на всех хватило для пира еды. Чуть позади саней лежит кибитка на боку, зарытая в снегу, туда и побрел Анисим. Закрытая она оказалась, стал он ее открывать, как ни силился, а не получалось отворить ее. Шорох там послышался Анисиму или дыхание, и забыл он обо всем на свете и с такой мольбой стал просить о помощи открыть эту заветную дверку, что и не заметил, как это у него получилось.

В кибитке, уткнувшись головой вперед, лежала женщина, Анисим нащупал ее руку, она показалась ему теплой, приподнял женщину, а под ней ребенок лежит, и он признаки жизни подавал, как бы о помощи просил. Что для себя запомнил Анисим, так это то, что кибитка та на полозьях была и ими, по-видимому, к саням крепилась. Дальше он ничего вспомнить не мог. Да и не хотел вспоминать, как было. Потом люди рассказывали, уже к самой ночи собаки в хуторе залаяли, обычно они так лаяли, когда волки подходили, и вышел хозяин со своими работниками к изгороди, а собаки знай сильней лают и рвутся. Тогда это не волки, раз собаки так рвутся вперед, так и обнаружили Анисима с кибиткой. Был он без сознания и не подавал никаких признаков жизни. Весь хутор тогда поднялся, спасая женщину и ее ребенка, а Анисим так и лежал у порога, да собака с ним рядом прилегла и все руку его лизала. Заворошился он и приподняться собирался уже, чем сильно напугал хозяев и его людей. Ввели его в хату, где люди дворовые проживали, стали на лавку укладывать, а он хлеба да кипятку просит. Молча попил кипятку с травой иван-чая, сжевал кусочек сухого хлеба, поклонился женщине, которая ему подавала, и спросил, а где те несчастные. Чудом тогда Анисим спасся сам и спас женщину с ее дочерью, долго в округе ходила молва о том случае, она обрастала страхами и ужасами, наделяла Анисима богатырской силой, а то и колдовством, будто заставил он медведя кибитку тащить почти десять верст. Многие приходили на ту женщину и ее дочь годовалую посмотреть и дивились их убранности и красоте. Женщина говорить не могла, но понимала, что ей говорят, была она печальна и все время проводила с дочкой. Приходил к ней дьякон, она что-то писала на бересте, но дьякон понять не мог написанного, только сказал, что эта женщина панского роду и письмо она знает. Был на хуторе и урядник, после чего ушел в волость его доклад: «…в леси знайшли жинку з малым дицем.